Читаем Неоновые росчерки полностью

В отличии от одноклассников, которые считали поход в местный провинциальный зоопарк хорошей альтернативой урокам, будущий офицер полиции выглядел бледным и испуганным.

Он с неподдельным ужасом во взгляде, опасливо взирал на мечущихся за стеклом агути и бурмизов.

Его одноклассники шутили над грызунами, перешептывались и хихикали. Некоторые фотографировали животных на телефоны, а сам будущий лейтенант Митрофанов, дрожа всем телом, нервно и поспешно поедал рожок с фруктовым мороженным…

Воспоминание растворилось, осев тающей пылью на морозном мартовском воздухе.

— Эй! Девушка-блондинка! Вы уснули или что? — стоящий передо мной лейтенант с раздражением щелкал пальцами у меня перед глазами.

Я, вздрогнув, уставилась на него, глупо моргая глазами.

— Да… извините, — пробормотала я.

Почти мгновенно мне пришла в голову идея, как использовать промелькнувшее перед глазами видение из прошлого этого полицейского.

Этот страж порядка, с детства, страдает сильнейшей мусофобией — то бишь боязнью мышей. Хм… не обнаружив у меня прав, он, как пить дать, захочет взглянуть на содержимое фургона.

Захочет? Надо сделать так, чтобы он не захотел и подходить к нему.

Я обернулась назад и со знающим видом достала из бардачка стопку листов, которые обнаружила случайно, ещё когда мне показывали автомобиль. Я не знала, что это за листы, да это было и не важно.

Стараясь выглядеть уверенной, я открыла дверцу до конца и выбралась из машины.

— Что везете? — грубо и властно поинтересовался полицейский.

Удивительно, как меняет людей наличие униформы и хоть малая доля власти: от пугливого рыжего толстячка человек проходит путь до властолюбивого полицейского.

Под обличием которого — я знаю это наверняка — так и остался тот самый пугливый пухлый мальчик, до смерти боящийся крыс и мышей.

— Животные, — вздохнула и я поправила волосы.

— Какие ещё животные? — хмуро спросил полицейский, подходя к задним дверцам фургона.

— Грызуны, — я с невинным видом пожала плечами. — Белки, мыши, тушканчики и…

Я нарочно выдержала паузу для пущего эффекта и договорила:

— И крысы.

Полицейский, который и так побледнел от упоминания «мышей», сейчас и вовсе отступил на шаг от фургона. С дрожащими губами он, округлившимися глазами, затаив дыхание, таращился на закрытые двери фургона.

Можно подумать, что в его понимании, на него оттуда вот-вот выпрыгнет страшнейшее вселенское зло.

— Вот накладные, — продолжала я «добивать» полицейского. — Вы ознакомьтесь с содержанием, количеством и породами, а я пока открою двери, чтобы вы могли сверить животных с докумен…

— Не надо! — в голосе полицейского послышался панический визг.

Он тут же порывисто оглянулся на напарника в машине, явно надеясь, что тот не услышал, как визгливо скрежетнул его голос.

— Не надо мне… ничего показывать, — он смешно отмахнулся от протянутых мною бумаг. — Я… Я вам верю. Всё, всё уматывайте отсюда… Давайте!

Он отступил ещё на шаг, отвернулся, быстро помотал головой, словно отгоняя навязчивые мысли и скорым шагом направился к своему автомобилю.

Я, деловито пожав плечами, тоже развернулась и направилась обратно к кабине Спринтера.

На губах меня, сама-собой расплылась ехидная улыбочка.

Я, конечно понимаю, что это крайне низко — играть на страхах несчастного и беззащитного полицейского, но… Господи, надеюсь, грабители и хулиганы, не вызывают у него такого ужаса, как голохвостые млекопитающие.

Хотя, в принципе крыс и мышей стоит боятся даже обычным людям. Сами посудите: они способны вырабатывать иммунитет от яда и обладают абстрактным мышлением, чуть ли не наравне с человеком.

Ужас!.. Страшнее любых ксеноморфов, выдуманных Ридли Скоттом!

Я забралась в кабину фургона, на губах у меня все ещё оставалась торжествующая улыбочка.

— Ну, что? — испуганно спросила Лерка.

— Ничего, мя качнула головой, — всё в порядке, едим дальше.

Я передала Лерке стопу чуть помятых бумаг и завела автомобиль.

— Не поняла, — нахмурилась Логинова и опустила взгляд на бумаги. — А что это за документация?

— Понятия не имею, — ответила я, наблюдая в зеркале, как полицейская Лада сворачивает на перекрестке, позади нас.

— Это какие-то накладные на… автозапчасти… — Лерка покосилась на меня.

— Возможно, — загадочно ответила я, перестраиваясь в соседнюю полосу движения.

Но Логинова требовала подробностей, я быстро пересказала ей все свои действия и описала реакцию полицейского.

Лерка фыркнула и засмеялась. Затем перелистала бумаги и с фальшивым официозом произнесла:

— То есть вы, Вероника Роджеровна Лазовская, пребывая в трезвом состоянии, по собственной воле угрожали добропорядочному представителю правоохранительных органов… накладными на покрышки и выхлопные коллекторы?

— О, да, — вздохнула я.

— Роджеровна! — улыбаясь, но стараясь сохранить серьёзность, проговорила Лерка и потрясла бумагами. — Это статья! Как ты посмела играть на страхах несчастного стража правопорядка, вражина ты польская?

— Как видишь, без тени смущения, — ответила и мы в голос засмеялись.