Настанет время и для моего следующего шага, но я не решаюсь его совершить. Не сейчас, когда у нас с Персефоной все так хорошо. Лучше подождать, пока ситуация слегка покипит, и понаблюдать, что предпримет Зевс.

Отговорка кажется притянутой за уши, и, скорее всего, потому, что так и есть. Плевать. Прогоняя мысли прочь, я возвращаюсь в свою комнату. Сам не знаю, чего жду, но точно не того, что застану Персефону спящей в моей кровати.

Стою и смотрю, позволяя этой картине накатывать на меня волнами. Как она свернулась калачиком на боку, слегка прижав к груди одеяло. Ее волосы уже растрепались по подушке. Как она легла спиной к той стороне кровати, где я вчера спал, будто ждет, что я лягу рядом и прижмусь к ней всем телом.

Я потираю грудину большим пальцем, словно это способно унять тупую боль. Меня так и манит сразу же лечь рядом с ней, но я заставляю себя зайти в гардеробную и раздеться, а потом иду в ванную исполнить свой вечерний ритуал.

Когда возвращаюсь, Персефона лежит в том же положении, и, выключив свет, я забираюсь под одеяло. Возможно, я додумываю. Она заснула, но уже говорила мне, что не любит обниматься. И само ее присутствие вовсе не означает, что она поощряет…

Персефона тянется назад и берет меня за руку. Подползает ко мне, притягивая ближе, и останавливается, только когда мы плотно прижимаемся друг к другу телами. Кладет мою руку себе на грудь поверх одеяла и сонно выдыхает.

– Доброй ночи, Аид.

Я моргаю, глядя в темноту, больше не в силах отрицать, что эта женщина безвозвратно изменила мою жизнь.

– Доброй ночи, Персефона.

Глава 20. Персефона

Проходит день, за ним еще, неделя сменяет другую. Целыми днями я то зацикливаюсь на мыслях о том, когда мать и Зевс сделают следующий шаг, то вся отдаюсь развлечениям, которые предлагает жизнь с Аидом. Каждая комната в доме открывает простор для исследований, тая секреты, которые я могу хранить ближе к сердцу. В каждом укромном уголке и нише стоят полки с книгами, корешки которых истрепались от того, что их перечитывали множество раз. Я посвящаю каждой комнате день, растягивая это путешествие и чувствуя, что подбираюсь все ближе и ближе к владельцу этого дома.

Несколько раз в неделю мы ходим на зимний рынок, и, пока я исследую его, Аид позволяет мне таскать его за собой, как любимую плюшевую игрушку. А еще он начал показывать мне другие тайные сокровища нижнего города. Я видела множество колонн, каждая из которых изображает уникальную сцену, связанную с местом, возле которого расположена. Я никогда не устану наблюдать, как тревога на лице Аида сменяется благоговением, когда он понимает, как сильно я ценю эти впечатления. У меня возникает чувство, что это позволяет мне получше узнать не только нижний город, но и мужчину, который им правит.

А ночи? По ночам я узнаю его совершенно по-другому.

Я закрываю книгу, которую даже не читала, и смотрю на него. Аид сидит на другом конце дивана со стопкой документов и ноутбуком. Я чуть прищуриваюсь, и мне почти удается представить, что мы обычные люди. Что он просто взял работу на дом. А я вполне довольна ролью домохозяйки или любой другой, которая соответствует моему нынешнему статусу.

– Ты о чем-то крепко задумалась, – говорит он, не поднимая взгляда.

Я верчу в руках книгу.

– Очень хорошая книга. Настоящая головоломка. – Мои слова звучат совершенно неубедительно.

– Персефона. – Его серьезный тон требует ответа. Честного ответа.

Слова слетают с языка, и я не успеваю их сдержать.

– Ты больше не водил меня в свою темницу для секса.

– Это не темница для секса.

– Аид, это само воплощение темницы для секса.

Тут он наконец откладывает ноутбук в сторону и уделяет мне все свое внимание. Хмурит брови.

– Мы хорошо проводим время.

– Хорошо – это еще мягко сказано. Мне нравится исследовать твой дом и нижний город. Нравится исследовать тебя. – Мои щеки заливает румянец, но я продолжаю. – Но ты сказал, что хочешь, чтобы люди воспринимали нас всерьез, а как они могут воспринимать нас всерьез, если ты обращаешься со мной не так, как от тебя ожидают?

– Я не хотел делить тебя с извращенцами из верхнего города. – Он говорит так спокойно, будто не огорошил меня своими словами. Аид стягивает плед, под которым я устроилась, и бросает его на пол. – Хотя ты права. Возможно, они не сделали следующий шаг, потому что мы не вынудили их сделать его.

Я таю, чувствуя, как его рука сжимает мою лодыжку. С ним всегда так. Я все жду, когда накал стихнет, когда от обоюдной доступности потускнеет великолепие секса между нами. Но пока это не произошло. Напротив, за последние пару недель я стала хотеть его еще сильнее. Я как собака Павлова. Он прикасается ко мне, и я тотчас сильно его хочу.

О чем мы говорили?

Мысленно встряхнувшись, я стараюсь сосредоточиться.

– Мы стараемся заставить их действовать?