— Я тут подумал… а я бы не прочь, наверно, на денёк-другой слетать туда, глянуть, так сказать, что там да как. Вдруг, не так уж там и плохо, просто они чего-то недопоняли.

— А я бы с тобой смотался… в этот, как его…

— В отпуск.

— Во-во.

— Ну, будем надеяться, когда эти двое — или сколько их уже там? трое? четверо? В общем, если захотят они вернуться на планету свою, то захватят и нас с тобой.

— Бум наде, бум наде.

— Угу. Ну, всё, хватит мест и , передохнём давай. Уф… Гляди, что у меня есть.

— Ух ты!

— Я за это гору жемчужин отвалил барыге одному, но всё-таки достал.

— С Земли?

— Нет, с носа у тебя! С Земли, конечно.

— А как это называется?

— Сигареты. Хошь?

— Давай. Думаю, вреда не будет.

— А вот, гляди, какую штучку мне вместе с пачкой дали, бесплатно. Зажигалка, чтоб ты знал. Раз — и огонёк горит.

— Вот ведь чудеса! — удивился Клацц, прикуривая и затягиваясь.

— Говорю тебе, грядут великие перемены, — также прикуривая и затягиваясь, заявил Чванк.

И как бы в подтверждение этой мысли два змущщца дружно закашлялись.

(Март 2010 года)

Сверхурочник

Негаллюцинирующие. Это люди, которые,

несмотря на вживлённые в мозг г-модуляторы,

умеют видеть настоящий мир. Не тот,

который подсовывают производители галлюцинаторов

и покрывающее их правительство, а всамделишный.

Тот, что существует в действительности,

а не в нашем воображении.

— Я не хочу возвращаться! — едва ли не выкрикнула Лида. — В реальном мире нет ничего интересного! — Худая высокая женщина с белыми волосами до плеч и непропорционально большим носом сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что больше обсуждать эту тему она не намерена. Слово сказано, и оно — истина.

Ринат Ибрагимбеков вздохнул. Этому мужчине, чем-то напоминавшему Кларка Гейбла, полицейскому с солидным стажем, выработавшему за годы службы в правоохранительных органах волевой характер, невыносимо было думать, что он ничего не может поделать с постоянно повторяющимися истериками жены. Она серьёзно подсела на г-модулятор, точнее, на реальность, которую создавало устройство. Как ни пытался Ибрагимбеков выяснить у жены, что же столь привлекательное рисовало для неё воображение, в ответ — лишь молчание. И сверкающие глаза. О да, когда хотела, она могла быть очень убедительной. Покачав головой, Ринат ещё раз подумал о том, что, возможно, дело не обошлось без любовника. Мысль была неприятной, но неотвратимой, как надвигающаяся старость. Если не это удерживает Лиду в галломире, тогда что?

«Наверняка любовник, — подумал Ринат. — Какой-нибудь демон или монстр». Ему всегда казалось, что за напускной правильностью жены скрывается нечто нездоровое, какое-нибудь извращение: это бы всё объяснило. Если же он неправ… то ситуация ещё хуже, чем кажется.

— Ладно, давай попробуем снова, — медленно, сдерживая себя, проговорил Ринат. — Мир, в котором ты якобы обитаешь, искусственен — от начала и до конца…

— Вовсе нет, — раздражённо бросила Лида. — Он — проекция моих сознания и подсознания, а нет ничего более истинного, чем «я» отдельной личности.

— Я знаю, что говорил Ефимцев. — Ринат старался сохранять спокойствие, хотя делать это было уже не так легко. — Но он не имел в виду…

— Как раз таки имел! — не дав мужу договорить, категорично заявила Лида.

— Вспомни, чему тебя учили в школе: погружение в «я»-мир хорошо до поры до времени, до тех пор, пока это погружение не перерастает в зависимость, а твоя зависимость уже налицо. Ты не можешь выбраться…

— Это ты не можешь выбраться!

— Ты постоянно мне перечишь. Почему?