– Глупец, – сказал Золотой человек и опустил голову. – Мне жаль. Я надеялся, что ты поймешь.

Робот познал, что такое истинный ужас.

– Нет, – сказал он. – Ты не можешь просить меня об этом.

– А я и не прошу.

* * *

Больше они не возвращались к тому разговору. На следующий день они отправились в Нью-Пунт, и видение робота сбылось. Он был в отчаянии.

Он не мог сделать то, что должен был. Он любил Золотого человека. Он нуждался в нем. Он шел за ним. И вот однажды ночью робот пошел за ним вглубь пустыни и там сделал то, что должен был, а когда все было кончено, робот закопал останки глубоко в яму и поклялся, что их никогда не найдут.

Утро застало его блуждающим по пустыне. Позже он вновь встретился со своими друзьями. Война закончилась.

Они обрели свободу.

Но покоя робот так и не обрел.

<p>24. Зов</p>

Они пришли с моря. Они появились из воздуха. Они спустились с гор и приползли из пустынь полуострова.

В глубинах Красного моря зашевелились и начали подниматься огромные левиафаны. Уловив движение, корабельные приборы подали сигнал тревоги. По воде пошли волны. Они с грохотом неслись вперед, сверкая пеной, и извергались на пляжи Марса-Алама и Неома по обе стороны переправы. Совершавший свой очередной рейс паром, едва не перевернувшись, был вынужден повернуть обратно.

Левиафаны показались из воды. Размером они превосходили грузовые суда. На круизном лайнере закричали люди, а кто-то запустил трансляцию происходящего в прямом эфире. Кожа левиафанов цвета морских водорослей была усыпана моллюсками и солью. На ней тут и там открывались и закрывались порты – их рты, глаза и орудийные башни давно уже не использовались.

Левиафаны услышали зов и поднялись навстречу.

Они плыли к Неому.

Глобстеры тоже услышали зов. Эти массы биоорганических умных водорослей веками плавали по морю, что представляло опасность для судов. Они вычисляли никому не нужные цифры и видели математические сны.

Они услышали зов.

И ответили.

Они дрейфовали к Неому, чтобы возродиться.

В воздухе появились рухи, бионические птеродактили и одичавшие беспилотники. Рух пролетел так низко над мечетью Аль-Кинди в Первом Дистрикте, что прохожие разинули рты, когда огромная тень поглотила их и закрыла солнце. В небе Неома уже несколько столетий не было замечено ни одного летающего объекта.

Дроны летали стаями, то появляясь, то исчезая на пути друг друга.

Все они направлялись в одно место – в пустыню, к роботам и НРБ.

Забытые создания войн человеческих начали собираться в Доме Редких Экзотических Механизмов Мухтара.

<p>25. Надежда</p>

– Что ж, мне пора, – сказала Шариф. – Удачи!

Она уже повернулась к двери, когда внутрь ворвались Назир и Лейла.

– Я так и знал! – сказал Назир, обращаясь к роботу. – От тебя одни неприятности. Но я и представить себе не мог их масштаб!

– Это фразу Элвис Мандела говорит Сиван Шошаним в фильме «Мертвый марсианин», – сказал робот.

– Это было во второй части, – сказала Мариам. Она вспомнила, как, будучи подростком, смотрела этот фильм в одном из самых захудалых 3D-кинотеатров в квартале Ниневия, в заведении, где пахло гвоздикой и вареной кукурузой, а на заднем плане целовались парочки. Сиван Шошаним всегда была такой очаровательной. Она никогда не старела. Говорили, что актерами студии «Фобос» были лишь изображавшие людей Иные. В юности Мариам была влюблена в Элвиса Манделу.

– И все же фраза отличная, – сказал робот, вежливо повернувшись к Назиру.

– То, что я делаю, – сказал он, – я делаю ради любви.

– Можешь прекратить цитировать? – с отвращением произнесла Шариф и вышла за дверь. Куда она отправилась, Мариам не знала.

У нее и своих проблем было предостаточно.

Она устала и, посмотрев на Золотого человека, произнесла:

– Вы должны нам денег за ремонт.

– Я помню, – ответил робот. Он протянул ей небольшой диск. – Этого с лихвой хватит.

– Тогда вам здесь больше нечего делать, – ответила Мариам, взяв диск.

– Полагаю, вы правы, – с ноткой сожаления согласился робот. – Прошу прощения за причиненные неудобства.

– Неудобства? – возмущенно переспросил Назир. – Ты сказал «неудобства»?

– Вы повысили голос, – обратился к нему робот.

– Город в осаде! – закричал Назир. – Ты в курсе, что снаружи творится? Как тебе, а? В море левиафаны! По городу носятся НРБ! Может, ты объяснишь, что происходит? – Назир уставился на робота.

– На этот раз все будет по-другому, – тихо произнес Золотой человек.

Назир замер.

– Что? – переспросил он.

– Что это у тебя на запястье? – спросил Золотой человек. Мариам присмотрелась, но ничего не могла разглядеть.

– Я не знаю, – сказал Назир. Его голос звучал немного напряженно и угрожающе. – Я его нашел.

Мариам надела защитные очки. На запястье Назира что-то сидело. Странное маленькое существо – сим. Оно умными глазами смотрело на Мариам.

– А… – протянул Золотой человек. – Можно?

Назир выглядел так, словно хотел сказать «нет», но Золотой человек протянул руку, и крошечный сим охотно заполз на его ладонь.

– Теперь я вспомнил, – сказал Золотой человек. Он осторожно сжал руку в кулак, а когда разжал ее, сим исчез.