Оранна выпрямилась, но оставаться в вертикальном положении было непросто. Она склонилась над бортиком, согнувшись почти вдвое, и уронила размозженный палец в воду.

Розовые лепестки роз тут же съежились, будто горящая бумага. По поверхности пробежала рябь и утихла. Оранна увидела собственное лицо, гротескно искаженное болью, в обрамлении мокрых волос.

Трещины в камне пропитались кровью. Он холодно пульсировал, искалеченная рука онемела. Внутри ее забурлили силы, темная энергия, предвестница серьезных деяний – силы изменять, наблюдать, открывать ранее закрытые пути…

Но она тут же поняла, что этого недостаточно, чтобы вырваться из тюрьмы. Белтандрос был кем угодно, но не идиотом. И некому было ей помочь. Вот что случается, когда приносишь в жертву всех своих сторонников. Она не могла выбраться отсюда собственными силами. Ей нужен был сообщник.

Впервые за несколько недель заснув в собственной постели, Ксорве увидела во сне библиотеку Дома Молчания – теплую, светлую, тихую. Потрескивал огонь в камине.

Здесь был ряд новых полок, которые она никогда раньше не видела, и каждый книжный шкаф был забит новыми книгами в кожаном переплете винного цвета. Она была уверена, что найдет нужный ответ в одной из этих книг, но за ней наблюдали.

Хранительница архивов сидела в кресле у камина, согревая руки. Ее старая желтая мантия исчезла. Теперь она была одета в шелковую накидку по тлаантотской моде и держала в руке осколок кристалла. Левая рука покоилась на коленях, из нее сочилась кровь, оставляя на шелке темные пятна. Кровь стекала на пол, словно указывая Ксорве путь.

Хранительница улыбнулась.

– Хочешь знать, где она, – спроси у того, кто знает.

21

Под усиленной охраной и крепко связанная

Прежде чем послать за Ксорве, Канва Жиури тщательно подготовила сцену для допроса. Они будут сидеть вдвоем, будто старые друзья, на террасе, увитой цветущими виноградными лозами. Она захватила с собой из городского дома кофейный сервиз рода Канва – синие и золотые ирисы на фарфоре, – и красиво сервировала его на балконном столике. Она намеревалась получить то, что хотела, не давая проклятой Девятерыми девчонке повода нажаловаться Сетенаю.

Вместо инквизиторской мантии она накинула легкую шаль поверх летнего платья и тщательно уложила волосы в элегантные косы, отказавшись от обычного пучка. Ничто не должно напоминать Ксорве об их последней встрече, когда она, рыча, приставила Шутмили нож к горлу. Жиури и сама предпочла бы забыть от этом, она не любила прибегать к насилию.

Когда на пороге появилась Ксорве, выяснилось, что та тоже надела лучшее платье и даже более-менее пригладила волосы. Значит, они обе будут стараться вести себя как можно учтивее. Жиури удержалась от улыбки. Она прекрасно помнила лицо Ксорве в Антрацитовом Шпиле: широко распахнутые глаза, в которых читались потрясение и неприкрытый, явно неподдельный гнев. Это воспоминание должно было сыграть Жиури на руку.

– Благодарю, что согласилась побеседовать. Я знаю, наша последняя встреча была далеко не такой светской, – начала Жиури, указав на один из плетеных стульев перед тем, как сесть самой.

– Но я уверена, что ради Шутмили мы сможем докопаться до сути, – продолжила Жиури. – От тебя мне нужна всего лишь ясная картина случившегося, и я думаю, будет лучше, если мы вернемся к началу. Мой коллега инквизитор Цалду считает, что вы прибыли в мир Предтеч с намерением похитить мою племянницу.

– Нет, – сказала Ксорве, – я понятия не имела, что она там будет. Я просто выполняла поручение Сетеная.

Жиури выслушала ее историю. Нет, Ксорве не знала, что они найдут в умирающем мире. Нет, она не помнила, как им с Шутмили удалось выбраться до коллапса.

Жиури знала, как ведут себя подсудимые, притворяющиеся невинными. Удивительно, как часто люди верили, что это сработает, как будто они первыми до этого додумались.

– А потом ты привезла ее обратно в Тлаантот и передала мне в обмен на перелет в Карадун. Похвально! – Жиури подарила ей годами отточенную ласковую улыбку и с удовлетворением отметила вспышку ярости в глазах девушки.

– Ничто из этого не было приказом Сетеная, – заметила Ксорве. Конечно, так ей велели говорить, но Жиури в это верила: не в природе Сетеная было приказывать что-то настолько абсурдное. – Доктор Лагри сказал, что я получу награду, и я решила, почему бы и нет? – продолжала Ксорве. – Я не думала, что она настолько важна. Потом поняла, что нужно было просить больше.

– И все же, – сказала Жиури, – на полпути к месту назначения ты – и здесь я действительно ничего не понимаю, – ты уговорила или заставила Шутмили выкрасть челнок, и вы скрылись, – Жиури все еще испытывала досаду: это случилось, она позволила этому случиться, у них это отняло столько времени и сил, и до сих пор ничего не решено.

– Да, – упрямо сказала Ксорве. – Я собиралась потребовать за нее выкуп. Я отвезла ее на Павлинью станцию, чтобы выставить на торги. Не вы, так кто-нибудь другой купил бы ее.