Читаем Немой полностью

Среди ночи он поднялся, стараясь не разбудить ее, торопливо оделся и, тихонько открыв дверь, вышел из домика. Ночь была прохладная, но пахло уже, вовсю пахло весной, тихий ветер, земля под ногами, выбивавшаяся из-под рельсов трава и даже сами рельсы - все кругом пахло весной пробуждением. Он шел в сторону леса, встал на рельсы и, как мальчишка, балуясь, прошелся несколько шагов и тут вспомнил, что к началу лета этих рельсов уже, наверно, здесь не будет, уберут эту часть пути, все в поселке об этом говорили. Пройдя порядочное расстояние он оглянулся на свой домик, где провел долгие годы, почти всю свою сознательную жизнь, где был не счастлив и счастлив, как мог, где жил, как жилось, был волен и одинок, почти никакие страсти и желания человека, живущего среди себе подобных, не коснулись его. Домик уютно помаргивал окошком в темноте ночи, а на небе высыпали крупные звезды. Он не знал, с чем их сравнить, но чувствовал, как это красиво. Он многого не видел и не знал в обыкновенной человеческой жизни, где есть книги и кино, есть телевизор и электрический свет, есть бани, застолья, дружба и любовь и еще многое, многое другое. Ничего этого он не знал. Он шел к лесу.

- Мне больше нечего здесь делать, - сказал он звездам. -Это - не моя жизнь. Это не мой дом.

Пройдя еще немного, он вспомнил вдруг и ворчливо добавил:

- Еще и рельсы уберут... Что тогда? Как выходить к семичасовому утреннему, или девятичасовому вечернему, если рельсов не будет... Я же в своем уме... Глупо... Но как все сошлось... Подумать только, как все сошлось...

Утром, проснувшись, она не обнаружила его рядом, но не это было главное, к этому она привыкла. А вот выстиранное накануне белье валялось на полу, и веревки не было... Она вскочила на ноги, предчувствуя беду всем своим нутром. Когда она выбегала из домика, то бросила взгляд на ножи на полке - все они были здесь, аккуратно разложенные. Она побежала к лесу.

Он висел на высокой ветке огромной ели, и было удивительно что такая дрянная старая веревка могла выдержать его и не порваться. Над ним летали вороны, а внизу, прислоненные к стволу, стояли его валенки, и аккуратно рядом были сложены изрядно поношенные телогрейка и ушанка.