Читаем Немного женатый полностью

– И герцог тоже? – спросила она. – Ты с ним тоже играл?

– С Вулфом? – Обхватив рукой колено, Эйдан смотрел вниз на ручей. – Да, в детстве мы были очень близки. Почти неразлучны. Я обожал его. Он был смелым, отчаянным озорником. Я подражал ему во всем, даже в мелочах.

Такого Ева не могла себе даже представить.

– Что же случилось потом? – спросила она. Эйдан покачал головой, как бы отгоняя воспоминания.

– Жизнь развела нас, – ответил он. – Я говорил, что отец любил нас безгранично. Возможно, это не совсем так. Он был герцогом Бьюкаслом, и положение налагало на него ответственность и обязательства. Вулф был наследником, но он не отличался крепким здоровьем. С двенадцати лет Вулфа готовили к тому, что после смерти отца к нему перейдут все обязанности и ответственность. Вот почему его воспитывали отдельно от нас. Он попал под жесткий контроль двух гувернеров и самого отца. Бедный Вулф. – Эйдан снова впал в задумчивость. – Бедный Вулф!

– Почему бедный? – тихо спросила Ева.

– Ему претило его положение наследника. Он испытывал отвращение к земле, и ему была ненавистна мысль о том, что он привязан к поместью и к своей семье, ведь он ее глава. Его бесило то, что его лишили выбора. Он жаждал приключений и свободы. Он мечтал о военной карьере. Он не переставал умолять отца об этом, пока не смирился с неизбежным.

Ее муж говорил о человеке, которого она знала как герцога Бьюкасла? Неужели это правда? Не может быть!

– Вы оба мечтали о военной карьере?

– Нет. – Эйдан помолчал. Ева слышала вечернюю перекличку птиц, укрывшихся в кронах деревьев. – Нет, так посмеялась над нами жизнь. По своему рождению я, второй сын, должен был стать военным, но я боролся с судьбой и в детстве, и в юности. Я испытывал отвращение к насилию. Я любил землю, любил Линдсей-Холл. Будучи совсем молодыми, мы с Вулфом замышляли заговор: поменяться одеждой, именами, жизнью. Мы думали, что достаточно похожи, чтобы всех обмануть. Наверное, мы были тогда совсем зелеными юнцами.

Ева вдруг вспомнила то утро, когда они подходили к оставленному под пар полю, и Эйдан объяснял Дэвиду, почему оно не засеяно. Он наклонился, взял горсть только что вспаханной земли и показал ее Дэви, «Это жизнь, парень, – сказал он. – Это то, с чего начинается всякая жизнь». И он сжал землю в руке, на минуту закрыв глаза.

– Я любил землю.

– Отец настаивал на твоей военной карьере, хотя и знал, что у тебя иные желания?

– Мне кажется, я был его любимцем. Я ходил за ним по пятам, как щенок, совсем как Дэви ходит за мной. Отец очень любил работать на земле. Я учился у него, рядом с ним. Я впитывал эти знания. Я хотел прожить свою жизнь так, как жил он. Думаю, в конце жизни он уже понимал, что выбрал для меня неудачную карьеру. Но отец умер.

– И что произошло потом?

– Мне было пятнадцать, когда его не стало, а Вулфу – семнадцать. Несколько лет я еще учился. Вернувшись домой, я продолжал делать то же, что и при отце. Я занялся фермами. Считал, что управляющий Вулфа не на месте, что он мало знает. Я предложил… – Он замолчал, и Ева подумала, что он больше ничего не скажет. – Я был глупцом, я думал" что, если я все объясню Вулфу, укажу, что делается не правильно и предложу себя в управляющие, он будет мне благодарен. Через неделю он позвал меня в библиотеку и сообщил, что купил для меня офицерский патент, чего всегда хотел наш отец.

– О! – воскликнула Ева. – Какая неслыханная жестокость!

– Жестокость? – повторил он. – Полагаю, нет. Вулф хотел таким образом мне показать, что в Линдсей-Холле нет места для двоих. Останься я там, мы бы стали врагами на всю жизнь. Он был совершенно прав, как видишь. В любом имении есть место только для одного хозяина.

Но ты же не хотел быть военным. Почему ты не отказался от патента?

– Но что мне оставалось делать? Я должен был покинуть Линдсей-Холл. Это было ясно как дважды два. А я, видишь ли, тоже Бедвин. Во мне воспитали чувство долга. Мне было восемнадцать, и я считал своим долгом подчиниться воле главы семьи. Вулф был не просто Вулфом, он был герцогом Бьюкаслом.

– И ты уехал?

– И я уехал.

Теперь Ева все поняла. Двух братьев, друживших в детстве, разлучили обстоятельства. Один получил власть над другим. Каждый хотел иной жизни, такой как у брата, но обстоятельства воспрепятствовали им что-то изменить. Сама жизнь воздвигла между ними непробиваемую стену, убив, или по крайней мере подавив, любовь, когда-то их связывавшую. Одного жизнь сделала вялым и апатичным, а другого жестоким и суровым. Но для обоих главным было чувство долга.

– А ты смирился со своей жизнью?

Эйдан повернулся и посмотрел ей в глаза. Темнело, но она ясно видела обострившиеся черты его лица.

– О да, конечно, – коротко ответил он. – Моя карьера удалась. Впереди еще несколько лет службы. Полагаю, я выйду в отставку генералом.

– И тебе хочется поскорее вернуться в армию?

– Да, конечно, – повторил Эйдан. – Всегда приятно получить отпуск. Хочется отдохнуть, увидеть Англию и свою семью. Но я всегда охотно возвращаюсь в свой полк. Без дела просто не находишь себе места.