Читаем Немезида полностью

Ричарда Джеймсона, архитектора, переполняло восхищение красотой здания, но со строительной точки зрения; и будучи человеком молодым, из тех, кому приятно слышать звуки собственного голоса, он замирал едва ли не в каждой комнате, восторгаясь всякой сколь-нибудь особенной лепниной или камином, называя исторические даты и источники. Приемлемый поначалу комментарий уже начинал кое-кому надоедать, поскольку монотонная лекция никак не кончалась. Некоторые уже начинали осторожно отходить в сторону и отставать от общей группы. Не был доволен и местный смотритель, уже даже раздосадованный тем, что один из посетителей отстранил его от собственной работы. Он сделал несколько попыток перехватить инициативу, однако мистер Джеймсон не уступал. Смотритель попробовал предпринять последнюю попытку...

— В этой-то комнате, леди и джентльмены, Белой гостиной, как ее называют, и обнаружили тело. На коврике перед камином лежал заколотый кинжалом молодой человек. Это было давно... в тысяча семьсот каком-то с хвостиком году. Говорили, что тогдашняя хозяйка дома, леди Моффет, встречалась с любовником. Он вошел в дом через маленькую боковую дверь и открывающуюся панель, находившуюся слева от камина. Понимаете ли, ее муж, сэр Ричард Моффет, должен был, по общему убеждению, находиться за морем в Нидерландах. Однако он вернулся домой, вернулся неожиданно и застал их вместе.

Смотритель позволил себе горделивую паузу. Он был доволен реакцией публики, перекормленной архитектурными деталями, которые насильно вталкивали им в уши.

— Какая романтичная история, Генри, — промолвила миссис Батлер своим звучным заатлантическим голосом. — А знаете ли, в этой комнате ощущается какая-то особая атмосфера. Я просто чувствую ее. В самом деле чувствую.

— Мамуля и вправду тонко чувствует атмосферу, — горделиво объявил ее муж окружающим. — Вот когда мы были в Луизиане, в одном старом доме...

Повествование об особой чувствительности Мамули начинало обретать размах, и мисс Марпл в обществе пары попутчиков, ухватившись за представившуюся возможность, бочком выбралась из комнаты и спустилась по украшенной великолепной лепниной лестнице на первый этаж.

— Всего несколько лет назад, — обратилась мисс Марпл к мисс Кук и мисс Барроу, оказавшимся возле нее, — одна из моих подруг испытала подлинное потрясение. Однажды утром на полу их библиотеки обнаружился самый настоящий труп.

— Одного из членов семьи? — спросила мисс Барроу. — В результате эпилептического припадка?

— О нет, это было убийство. Странная девушка в вечернем платье. Блондинка. Крашеная блондинка. На самом деле она была брюнеткой; и, ох... — Мисс Марпл осеклась, заметив желтую прядь мисс Кук, выбившуюся из-под косынки.

Ее вдруг осенило. Она поняла, почему лицо мисс Кук было знакомо ей, и поняла, где она видела эту женщину. Однако тогда ее волосы были темными, почти черными. А теперь они стали практически желтыми.

Проходя мимо них вниз по лестнице, миссис Ризли-Портер проговорила решительным тоном:

— Не могу больше ходить то вверх, то вниз по этим бесконечным ступенькам; кроме того, стоять в этих комнатах — дело утомительное. Кажется, здешние сады, пусть они и невелики, достаточно знамениты в садоводческих кругах. Предлагаю не тратить времени понапрасну, а пойти прямо в сад. Похоже, что вскоре набежит тучка, и я думаю, что еще до полудня пойдет дождь.

После чего завершила спуск и свернула в холл.

Авторитет, которым миссис Ризли-Портер подкрепляла свои реплики, произвел обыкновенный результат. Все, кто находился рядом или хотя бы в пределах слышимости, послушно следом за ней вышли в сад через французские окна столовой. Сад и в самом деле соответствовал оценке миссис Ризли-Портер. Надежно завладев полковником Уокером, она быстрым шагом направилась дальше. Кое-кто увязался за ними, другие предпочли противоположное направление.

Мисс Марпл решительно и по прямой, словно пчелка, направилась к садовой скамейке, привлекшей ее взгляд, помимо художественных достоинств, еще и удобными пропорциями. С истинным облегчением опускаясь на скамейку, она услышала рядом с собой столь же выразительный, как и ее собственный, вздох, сошедший с уст мисс Элизабет Темпл, последовавшей примеру мисс Марпл и севшей с ней рядом.

— Ходить по домам всегда утомительно, — заявила мисс Темпл. — Более тяжкого занятия нет на свете. Особенно если тебе приходится выслушивать в каждой комнате нудную лекцию.

— Ну, все, что нам говорят, конечно же, очень интересно, — проговорила мисс Марпл с ноткой сомнения в голосе.

— О, вы действительно так считаете? — проговорила мисс Темпл. Она чуть повернула голову, и взгляды их соприкоснулись. Между обеими женщинами пробежало нечто, некая искра понимания, смешанного с удовольствием.

— А вы? — спросила мисс Марпл.

— Нет, — ответила мисс Темпл.

На сей раз понимание было установлено и в самом деле. Какое-то время они посидели в дружелюбном молчании. Наконец Элизабет Темпл заговорила о садах и в частности о том, в котором они находились.