И тут же несколько строк о заседании германского рейхстага. Выступление Гитлера, возвестившее миру о начале новой войны в Европе: «С 5 часов 45 минут сегодня утром мы начали отвечать. Отныне на бомбы будет отвечено бомбами».

Война!

«Всеобщая мобилизация в Англии».

«Всеобщая мобилизация в Бельгии и Швейцарии».

«Во Франции объявлены всеобщая мобилизация и осадное положение».

Пожар мировой войны разгорался с каждым днем.

«В Париже и Берлине послы затребовали свои паспорта.»

«Всеобщая мобилизация в Египте…»

«Дополнительный призыв в Югославскую армию…»

«Мобилизация в Канаде…»

Берлин, 4 сентября, (ТАСС). Вчера вечером Гитлер выехал на восточный фронт.

«Эйре сохраняет нейтралитет…»

«Нейтралитет Испании, Португалии и Ирана…»

«Нейтралитет Бельгии и Голландии…»

«Нейтралитет Дании…»

«США провозгласили нейтралитет…»

Поздно! Война уже полыхала, и от нее нельзя было отгородиться объявлением нейтралитета.

События в Польше развивались с головокружительной быстротой. 1 сентября в 5 часов 15 минут начались военные действия. 2 сентября гитлеровские полчища, действовавшие навстречу друг другу из Померании и Восточной Пруссии, соединились в районе Грауденца. Пал Данциг. Польский коридор перестал существовать. Развивали свое наступление и войска, вторгшиеся из Силезии. 6 сентября гитлеровцы ворвались в Краков. Отчаянное сопротивление польской армии не могло остановить этого нашествия. Немецкие дивизии оказались в пятидесяти километрах от Варшавы. 8 сентября передовые моторизованные части немцев достигли предместий польской столицы. Судьба ее была решена.

16 сентября газеты опубликовали сообщение ТАСС о нарушении советской границы германским самолетом.

Эта новость вызвала у нас горячие, но недолгие споры: в тот же день открыто по Бодо был принят приказ войскам Западного фронта перейти границу и взять под свою защиту трудящихся Западной Белоруссии. Войска нашей, тогда уже 11-й, армии пересекли границу и, почти не встречая сопротивления, начали быстро продвигаться на запад.

К концу сентября военные действия в Польше закончились. Штаб 11-й армии разместился в Гродно.

3

С тревогой следили мы за событиями на Западе. Сапоги гитлеровских солдат топтали Европу. Фашизм огнем и кровью насаждал в захваченных странах пресловутый «новый порядок». Население превращалось в бесправных и бессловесных рабов. Фашистский рейх захватывал экономику порабощенных стран, используя ее для единственной цели — усиления своей и без того гигантской военной машины.

И хотя немецкие дипломаты не уставали твердить о нерушимости договора, о миролюбии к Советскому Союзу, мы, военные люди, все более начинали понимать, что войны с гитлеровцами не избежать.

Помню, с командирами штаба армии проводились очередные занятия, которыми руководил сам командарм Н. В. Медведев. Один из командиров начал докладывать обстановку. Забывшись, он сказал, водя указкой по карте:

— Немцы, сосредоточив в районе…

— Подождите, — улыбнулся командарм, — рано еще так называть противника…

В этот момент в зал вбежал старший лейтенант из штаба.

— Товарищ командующий! Немецкие самолеты перелетели нашу границу, пограничники ведут по ним огонь!

Занятия пришлось прервать и объявить боевую тревогу. Тогда это был очередной пограничный инцидент, за который немцы принесли свои извинения. Но подобные «ошибки» фашистских летчиков подозрительно учащались.

Вот почему каждый из нас, рассуждая на занятиях об условном противнике, все конкретнее представлял себе настоящего. И возрастала уверенность: это будут гитлеровцы.

Вскоре, к моему большому огорчению, полковника Соколова перевели в Приволжский военный округ. Его назначили начальником Сталинградского военного училища связи. Я стал временно исполнять обязанности начальника связи армии.

Предстояли большие летние учения, и мы деятельно готовились к ним, но провести их не удалось. В соответствии с договоренностью между Советским правительством и правительствами Прибалтийских государств советские войска 15–18 июня вступили в Эстонию, Латвию и Литву.