Читаем Нелюдь полностью

– Сравнил мышей с щенками, – проворчал Валентина. – Не хочу я мышей. Еще бы тараканов предложил.

– Иди ко мне, – сказал Макс, и гей прильнул к любовнику. – Кстати, тараканов тоже едят с удовольствием. Например, во Вьетнаме и Таиланде. Их жарят, и по вкусу они напоминают чипсы.

– Ты меня любишь? – прошептал Валентина, тут же перестав дуться.

– Что, сомневаешься?

– Ты не ответил.

Макс нежно куснул его за мочку уха.

– Я докажу тебе это сегодня ночью, – шепнул он в ответ.

– Я хочу, чтобы ты сделал мне больно, – отведя взгляд в сторону, признался Валентина. – Как… в тот раз.

Губы Макса раздвинулись в хищной ухмылке.

– Сделаю, – пообещал он. – А ты пообещай, что больше не будешь пилить вены. Во всяком случае, так близко к запястьям. Твои браслеты уже не скрывают шрамы. Сам понимаешь, что может подумать клиент, когда видит парикмахера с такими руками.

– Ладно… а знаешь, я тут фишку одну прочла на форуме… – с воодушевлением заговорил Валентина, желая сменить неприятную тему. – Берется толстая леска или веревка, с обоих концов привязываются крючки, на каждом из них по шмату мяса. И швыряем это двум собачкам одновременно. Они вкусняшку проглатывают, а потом начинается самое смешное. Понимаешь, о чем я? Игра, типа «перетягивание каната». Дергаются так, что кишки наружу вылезают…

Взявшись за руки, геи зашагали к машине.

* * *

– Почему мы остановились здесь? – удивился Валентина, когда Макс припарковал машину в соседнем дворе.

– Еще светло, я не хочу, чтобы нас видели вместе, – пояснил парень. – Не обижайся. Через десять минут я кину тебе смс, и тогда приходи.

Валентина надул губы, став похожим на обиженного ребенка.

– Это унизительно, – сказал он, шмыгнув носом. – Я не хочу встречаться тайком, будто мы какие-то преступники…

Макс накрыл бледную руку любовника своей громадной ладонью со сбитыми костяшками:

– Солнце, мы живем в России. Ты сама прекрасно знаешь, как здесь относятся к лицам иной ориентации. Я не хочу, чтобы до моих предков дошли провокационные слухи. И не забывай, что я все еще зависим от них. В частности, от отца, благодаря которому имею отдельную хату, вот эту тачку и все остальное… Между прочим, деньги за комнату, которую ты снимаешь, я тоже беру у папаши. Окончу свой «мед», получу диплом, встану на ноги, тогда все будет иначе.

– Твой отец – генерал в отставке, – безучастно произнес Валентина, кусая ноготь. – У них снаряды из головы торчат, они на всю жизнь контуженные. Ты думаешь, после окончания института что-то изменится?

– У меня будет престижная работа. Возможно, мы через какое-то время уедем в Европу.

Валентина недоверчиво улыбнулся.

– В Европе жесткие законы по поводу насилия над животными. То, на что смотрят правоохранители сквозь пальцы здесь, не прокатит там. Если легавые застукают нас за развлекухой с каким-нибудь псом, мы получим реальные сроки. А я тюрьмы не переживу. Лучше вскрыть вены, чем позволю, чтобы меня долбил в очко какой-нибудь вонючий ниггер или латинос…

– Ладно, не будем строить столь долгоиграющие планы. Зайди в магазин, возьми минералки или еще что-нибудь.

Вздохнув, Валентина вылез из автомобиля и, послав воздушный поцелуй Максу, побрел в сторону супермаркета.

Ровно через десять минут мобильник Валентины пискнул, сообщая о полученном сообщении от Макса, и гей торопливо зашагал к подъезду.

– У меня есть «колеса», – известил он, скидывая в холле казаки. – Помнишь, на прошлой неделе закидывались? Будешь?

Макс качнул головой.

– Нет. Сегодня вечером я хочу ром, а ты смотри сам. Еще есть коньяк и виски.

Он опустил взгляд на носки любовника – белые, с пухлыми розовыми сердечками, пронзенными стрелами.

– Надеюсь, трусы у тебя такие же? – улыбнулся он.

– Не такие, но что-то очень близко.

Помыв руки, гей прошел на кухню. Макс тем временем открыл холодильник и выкладывал на стол оливки, нарезанный сыр с ветчиной, красную рыбу, буженину и овощные салаты.

– Я посмотрел ролик, который ты прислал вчера вечером, – сказал Валентина, вылавливая оливку шпажкой. – Как китовую акулу распиливали на дольки. Никогда бы не подумал, что такую громадину легко строгать. Прямо как огурец.

– У акул нет ребер, одни хрящи. Поэтому и пилить легко. Тебе не понравилось? – поинтересовался Макс, доставая из морозилки лед.

– Нууу… как тебе сказать, – протянул Валентина. Он кинул оливку в рот, накручивая на указательный палец кончик своего «хвоста». – Одно дело – вшивая псина, которая только и умеет гавкать и кусаться. А другое – огромная акула. Большая и величественная. Как бы я ни разделял твое специфическое хобби, мне кажется, акула такого не заслужила. Во всяком случае, ее могли бы кромсать с головы. А в ролике начали с хвоста. Бедная… ее уже до середины настрогали, а она все еще жива, рот разевает… Типа, че творите, люди?!