Дмитрий ЯНКОВСКИЙ

НЕЛИНЕЙНАЯ ЗАВИСИМОСТЬ

Огоньки на пульте обтекаемом,

Ну а нам-то, нам-то среди роботов,

Нам что делать, людям неприкаянным?!

* * *

Летом дождь совершенно особенный – задорный, теплый, накрученный неистовством грома. Он падает не каплями, не струями, а льется потоком, и тут же, превращаясь в пар, убегает с разогретого асфальта обратно в небеса.

Поток машин вяло струился в русле Садового кольца. Щетки бурунами сгребали воду с лобового стекла. Видимость совсем ухудшилась, и Андрей снизил скорость. Достал мобильник и набрал номер.

– Я слушаю. – донесся через разделяющее расстояние безразличный женский голос, низкий и глубокий.

– Алло. – сказал он в трубку мобильника. – Будьте любезны, пригласите Алену.

– Это я.

– Вы мне высылали резюме по Интернету. – сказал Андрей. – Если не передумали, могу пригласить Вас на собеседование. Завтра устроит?

– Да. – оживившись, ответила Алена.

– Тогда записывайте. Метро «Савеловская», там один выход. Возле вокзала автобусная остановка. Проезжаете до следующей и через квартал будет большое желтое здание. Войдете в центральный вход и на вахте скажете, что к Валентинау Знобину. Вам объяснят куда пройти.

– Записала.

– Хорошо, в семнадцать часов я вас жду. До свидания.

Андрей дал отбой и бросил телефон на правое сиденье. Голос девушки заинтриговал, в нем не было надоевших ноток, какие звучат в голосах людей, жаждущих устроиться на работу. Чутьем охотника Андрей различил в интонации вызов, и это раззадорило его сильнее обычного. Дождь ударил с новой силой, пришлось включить фары. Проехав Крымский мост, Андрей припарковал машину у обочины, расслабленно откинулся на сиденье и, взяв телефон, набрал другой номер.

– Валька, привет. – бодро начал Андрей.

– Ну. – буркнул Валька.

– Завтра в пять мне нужен твой офис. – Андрей сделал вид, что не заметил недовольного тона.

– Не могу. У меня переговоры в Черноголовке. Ты же знаешь какая с позавчерашнего дня обстановка!

– Блин, Валя, раз в сто лет тебя о чем-то прошу!

– Иди ты на фиг! – Валька повысил голос. – Опять решил кого-то развести? Слушай, если у тебя с этим делом проблемы, снял бы проститутку. Это и тебе проще, и людям бы жизнь не портил.

– Кого ты имеешь в виду? Каким людям?

– Мне например. Я и так летаю электровеником. Мало того, что на меня похороны Самохина повесили. А тут еще ты со своей придурью.

– Валька, остынь. Я еще не подписал документы на новую установку. Мне кажется, я легко обойдусь и без нее. – Андрей сменил интонацию.

После секундной паузы, Валька подобрел.

– Ты маньяк. – почти ласково сказал он. – Тебе этого никто не говорил?

– Говорил один шибздик. Низкорослый такой, с залысиной на башке.

– Я тебя грохну когда-нибудь. – вяло пообещал Валька.

– Идет. А завтра оставь ключи на вахте. Лады?

– Хорошо. Только не забудь шампанское и коробку конфет для вахтерши.

– Заметано.

Андрей победно улыбнулся и отключил телефон. Дождь все еще барабанил по крыше заезженного «Форда».

«Одно дело сделано.» – удовлетворенно подумал Андрей, предчувствуя новое волнующее приключение. Именно подготовка к встрече и ожидание доставляли наибольшую радость в этой игре. Наивысшую страсть. Душевный оргазм длиною в несколько дней.

Андрей глянул в зеркало заднего вида, включил поворот и, тронув машину с места, снова вписался в железный поток.

Только проезжая Москву на машине, понимаешь, насколько она цельная. Единый объект, но настолько огромный, что удержать его в воображении целиком почти невозможно. Он либо превращается в абстрактную схему, разделенную на север, юг, восток и запад, либо разваливается на улочки, прилипшие к станциям метро. И, только проехав с десяток раз на машине, начинаешь связывать в единое целое разрозненные куски, и понимаешь, что город – это организм, выполняющий функции поддержания твоей жизни. Он питает тебя метахондриями магазинов и бухгалтерских касс; прячет от холода и жары за устьицами дверей; перемещает тебя, словно эритроцит, по кровеносным сосудам дорог и подземок. Целые поколения живут полноправными клетками города, составляя районы-органы, и лишь приезжие беспорядочно циркулируют, напоминая аморфную лимфу. Одни, бестолково побегав, так и уезжают ни с чем, выделяясь через почки вокзалов, другим удается прилипнуть к общему организму, и они остаются.

Андрей был одним из таких.