Читаем Нексус Эрдманна полностью

Я следила за приземлением зонда из обсерватории, находящейся на верхней палубе «Кеплера». Отсюда был прекрасно виден Шаад на фоне бескрайнего звездного пространства. По обе стороны от меня стояли Аджит и Кейн. Обсерватория являлась одновременно и садом корабля, здесь цвели взращенные мною экзотические растения, им тут явно нравилось, и даже для того, чтобы посмотреть на зонд, нам пришлось протискиваться между грядкой с семифутовыми коморалиями и внутренней обшивкой корабля.

— Бог ты мой, Тирза, неужели нельзя обрезать эти растения? — взмолился Кейн. Он, как маленький ребенок, прижал нос к почти невидимой прозрачной обшивке. Что-то быстро пронеслось по небу, — Конечно, мы ничего особенного не увидим.

Я повернулась в его сторону. Ничего не увидим! За «Кеплером» лежала самая непредсказуемая, самая интересная часть Галактики, смертельно опасная, но и прекрасная одновременно. Да, «Кеплеру» пришлось остановиться на расстоянии ста световых лет от ее центра — только из соображений безопасности. Облака пыли и газа скрывали от наших глаз то, что происходило дальше. Но, с другой стороны, иногда перед нами представали необычные по своей красоте панорамные виды.

Супербольшая черная дыра Стрелец А, смертоносное сердце Галактики, светилась вместе с нагретыми газами, которые сама и поглощала. Вокруг Стрельца А кружился Западный Стрелец А, спираль горячей плазмы с тремя отростками и протяженностью десять световых лет; при остывании спираль излучала радиацию. Их окружал Восточный Стрелец, гигантская раковина, оставшаяся после некоего катастрофического взрыва, произошедшего в последние сто тысяч лет. Я видела тысячи звезд, в том числе и раскаленные до синевы звезды IRS16, которые были расположены совсем рядом с дырой; там закручивался такой сильный звездный ветер, что у соседней красной звезды-гиганта появлялся длинный огненный хвост. Все кругом двигалось с огромной скоростью, все светилось, все сталкивалось, разрывалось, кругом раздавались крики всего диапазона электромагнитного спектра. И все это в атмосфере сладкого запаха моих цветков-однодневок.

Ничего не происходит! Но Кейн оставался невозмутим.

Аджит красивым певучим голосом произнес:

— Нет, ничего особенного не увидим, но на многое можно надеяться, о многом молиться.

Кейн бросил в ответ:

— Я не молюсь.

— Я имел в виду не религию, — спокойно ответил Аджит. Он всегда очень спокоен. — Я имел в виду надежду. Надежда это ведь настоящее чудо, не так ли?

Он, конечно же, был прав. В зонде находились аналог Аджита, аналог Кейна, аналог Тирзы — все они были загружены в небольшой кристаллический компьютер размером с цветок коморалии. Эти наши аналоги отправятся в опасное звездное пространство в сердце Галактики, куда не добраться в слабом человеческом обличье. «Мы» будем наблюдать и измерять, попытаемся найти ответы на научные вопросы, и все в самом центре галактического пространства и времени. Девяносто процентов массы зонда составляли защитные щиты компьютера. Девяносто процентов всего остального представляли защитные щиты трех мини-капсул, которые зонд отправит нам на корабль и которые будут содержать записи и анализ добытой информации. Иным путем данные из эпицентра радиации нам не получить.

Никто точно не знал, какие именно вопросы возникнут у Аджита и Кейна, пока они не узнают, что находится в зоне Стрельца А. Теперь эти вопросы будут задавать их аналоги. Аналоги знали всё, что знали мы.

— Танцующий Шива, — произнес Аджит.

— Что? — переспросил Кейн.

— Ничего. Тебе не понравится это сравнение. Пойдем, Тирза. Я хочу тебе кое-что показать.

Я перевела взгляд от звездного пространства на Аджита и улыбнулась.

— Конечно.

Вот почему я здесь.

* * *

Кожа у Аджита мягче, чем у Кейна, он не такой мускулистый. Кейн каждый день тренируется в спортивном зале корабля, работает с максимальными нагрузками. Аджит скатился с меня и положил руку на мое удовлетворенное горячее лоно.

— Ты такая красивая, Тирза.

Я рассмеялась.

— Мы все красивые. Кому нужны генетические изменения, если результат получится некрасивым?

— Иногда люди делают странные вещи.

— Да, я это только что заметила, — поддразнила его я.

— Иногда я думаю, что то, что делаем мы с Кейном, должно казаться тебе странным. Я смотрю, как ты сидишь за столом, слушаешь нас, и знаю, что тебе трудно следить за ходом наших мыслей. Мне тебя очень жаль.

Я положила свою руку на его и постаралась подавить раздражение. Да, меня раздражает спокойствие Аджита. В постели это неплохо, он мягче и заботливее Кейна, но есть и другая сторона медали — он всегда немного снисходителен. «Мне тебя очень жаль». Жаль меня! Потому, что я не ученый! Я командир нашей экспедиции, от меня зависит управление кораблем; кроме того, у меня есть лицензия тьютора первого разряда. На борту «Кеплера» мое слово закон, закон беспрекословный. У меня за спиной пятидесятилетний опыт ухода за учеными. Я не потеряла ни одной экспедиции, так что меня не надо жалеть.