– Вот именно, – Миларисса сбросила ненавистный розовый наряд. Облачилась в новый и окинула взглядом отражение – девушка в зеркале уже не напоминала куклу. Темная холодная зелень, под цвет глаз, давала ощущение покоя. Мелькнула мысль, что черный цвет был бы все-таки лучше, но идти на открытый конфликт с родителями не хотелось. Тем более, что единственное черное платье было куплено на похороны дядюшки Ронира, и не только навевало грустные воспоминания, но и наверняка стало маловато – дядюшка упокоился пять лет назад. – Прическу сделай попроще. И никаких перьев.

Лита вздохнула.

– Ох, госпожа, да как же без перьев? – она открыла шкатулку, стоящую на туалетном столике и с надеждой произнесла: – Тогда, может, камушки?

– Нет. Просто собери и подколи вверх.

– Шпилечки с изумрудами? – оживилась Лита.

– Нет, ленту вплети.

Горничная совсем приуныла.

– Ленту? Она ведь совсем не нарядная. Уволит меня ваша матушка! Как есть уволит! Вы ж там, с лентой этой, посередь других совсем затеряетесь!

«Вот и хорошо», – подумала Миларисса.

– Не уволит. Скажи, что я настояла.

Лита принялась за прическу. Охая и вздыхая, она сделала, как велели, и результатом Миларисса осталась довольна.

– Ну все, идем, – произнесла она, оглядев себя в зеркале со всех сторон.

– Как «идем»? – всплеснула руками горничная. – А накрасить губки? А подрумянить щечки?

Миларисса вздохнула, увидела ее несчастное лицо и сдалась. Не ровен час, и правда уволят беднягу.

Скандала из-за смены платья удалось избежать. Новый образ больше расстроил отца, чем мать, но батюшка предпочел выразить недовольство сердитым видом, а не словами, чему Миларисса была очень рада. Стоило им пуститься в путь, как отступивший на время страх вернулся.

Дорога до академии много времени не заняла. Можно было дойти пешком, но не позволял статус. Поэтому недолгий путь проделали в карете. Глядя на идущих по обочине людей, Миларисса чувствовала себя заложницей. Хотелось выскочить и бежать куда глаза глядят, подальше от предстоящего позора. Украдкой поглядывая на родителей, она пыталась понять, догадываются ли они о возможных результатах отбора. Судя по виду, те были абсолютно уверены, что везут в академию нового мага жизни. Жаль, что с ними не было Эйдена – после завтрака, чмокнув Милариссу в щеку, брат унесся на работу.

Площадка перед академией оказалась запружена каретами.

– Как их много, – произнесла Миларисса.

– Это еще не много, вот завтра будет давка, – ответил отец. – Сегодня отбор по приглашениям, а завтра академия будет открыта для всех. Бедные профессора, второй день приемной комиссии – сущий ад.

Миларисса посмотрела на него с сочувствием. В те годы, когда отец преподавал в академии, она еще не родилась, но была наслышана о тяжелых профессорских буднях. Хорошим в этой истории было только одно – за время службы отец встретил маму, женился и оставил надоевшую должность декана.

В последние двадцать лет отец руководил семейным бизнесом, и это у него прекрасно получалось. Только очень здоровый человек не слышал про “Целительство «Орид и К», ваше здоровье в наших руках”. Чеканный профиль батюшки украшал фасады множества лечебниц по всему королевству. Его консультациями не брезговал сам король (разумеется, инкогнито). Отец был даже приглашен на должность королевского лекаря, но отказался, сочтя предложение финансово невыгодным.

Матушка и брат тоже принимали участие в семейном бизнесе. Мама занималась эликсирами красоты и долголетия, а Эйден создавал экспериментальные зелья для лечения безнадежных случаев.

Чем будет заниматься Миларисса, отец пока не решил, но с самого детства она знала, что место в семейном бизнесе ее ждет. Сегодняшний отбор в академию должен показать, каким оно будет.

Что-то подсказывало ей, что родителей результаты не обрадуют.

Ей хотелось уйти и не участвовать во всем этом кошмаре, но судьба ее была предопределена – каждый ребенок, обладающий магическим даром, должен этот дар развить. Иногда она завидовала простолюдинам, для которых эта обязанность превращалась в выбор – отдавать ребенка учиться или нет, они решали сами. Для нее учеба в магической академии была обязанностью.

Дар у нее, безусловно, был. Но вот какой именно – это можно было выяснить только при наступлении совершеннолетия, во время отбора в магическую академию. Пока что он проявлялся в мелочах – Миларисса гасила лампы, роняла предметы, да пугала прислугу глазами, внезапно меняющими цвет. Бывало кое-что и посерьезней, но эти случаи от родителей удавалось скрыть. Вот только сегодняшних результатов от них уже не спрячешь.

Полная тревожных мыслей, она покинула карету и вслед за родителями направилась к воротам. На территорию академии провожающих не пускали. Будущие адепты прощались с семьями у ворот и только потом переступали порог, кто с любопытством, а кто с опаской. Миларисса покинула родителей с облегчением.

Глава 2. Ожидание и ожидающие