SilverVolf

НЕКОЕ

— Папа, а тебе нравится, когда девочки мастурбируют?

— Ну конечно, доченька.

— А ты расскажешь мне об этом онанистическом опыте? Ведь он наверняка богат.

— Конечно, богат. Еще как!

— Ну давай, папка, начнем с начала! Первая девочка, за которой ты наблюдал, была наверняка очень маленькая?

— Да, дочь, грешен. Получается, я педофил.

— Папка! — погрозила мне полуголая дочь пальчиком (на ней не было ничего, кроме коротенькой синенькой юбочки в крупный белый горошек, из-под которой весьма заманчиво то появлялась, то исчезала голая маленькая детская писька), — не говори чепухи! Ведь ты тогда сам был маленьким. Так что девочки, которые тебе нравились, являли тебе весьма обычный интерес. Странно, если б было иначе! Ну да ладно! Рассказывай!

Ленка легла на живот, расставила ножки, рука сама собой залезла под юбку и стала ласкать совсем недавно покрывшиеся волосиками губенки.

— Первое впечатление? Нам по пять лет. Точнее, мне пять, а моей троюродной сестренке четыре. Наши родители, конечно же, считали, что в таком возрасте не может быть никаких сексуальных помыслов у детей. Однако я отлично помню, что у меня стоял.

— Стоял? — удивилась дочь. — В пять лет?

— Да, стоял, доченька. Моя маленькая голая сестра меня возбудила, когда нас купали вместе. И стояк, знаешь ли, был весьма изрядным!

— Как сейчас? — спросила Ленка. — А ну-ка, покажи.

Я показал.

— Рассказывай дальше! — дочурку все это явно заводило.

— Что ты хочешь от меня узнать? То, как я получил первый оргазм?

— Рассказывай, папуля! Да, хочу узнать!

Ленкины пальчики — она явно не стеснялась — шаловливо бегали по влажной кисуле. До чего же я развратную девку воспитал!

— Ну вот. Таня тоже имела понятие о мастурбации в таком нежном возрасте. Я обратил внимание, что ее пальчики прикрыли бугорок, и начали совершать там какое-то действо. А стояк мой…

— Подожди, папаня, я кончу, не могу уже! — Ленка просто трахала пальчиками свое естество. — …Я тебя внимательно слушаю, — сказала она после продолжительной паузы.

— А ты не будешь возражать, если я тоже кончу, прежде чем продолжить сей развратный рассказ?

— Конечно же, нет, папочка.

Я подошел поближе к доченьке и подергал шкурку. Долго ждать не пришлось — капли перламутровой жидкости упали на эрегированные сосочки дочери.

Мне очень нравятся ножки дочери. Над этим сюжетом я прикалываюсь с ее рождения. Конечно, хорошо, когда трусиков на ней нет, но это неважно. Мне так нравятся пальчики ее ноженек! Они так и просят лизания.

Я просто ошизеваю, когда дочь разувается и начинает ходить с важным видом по квартире босиком. Куда больше меня заводит, когда я вижу, как она садится передо мной на диван (писюшка видна) и демонстрирует мне свое тело, частично прикрытое либо школьным платьицем, либо легким относительно порнографическим сарафанчиком.

Мне нравится дрочить.

Ей тоже.

Я вожу членом по голеньким ножкам дочки. Она хихикает. Спускаю; мне нравится это. Поместив пенис между ног дочери, я кончаю. Я наблюдаю эту писюшку.

Нам нравится дрочить вместе.

— Папа, тебе нравятся мои голые ножки?

Лижу их. Она смеется от щекотки. Показывает мне свою крохотную дырочку. Маленькие девчоночьи губки.

Я лижу ее между голеньких ноженек.

Они мне нраваятся, знаете ли. Хочется вставить в письку, но она говорит: очень уж он, гхм, толст. Я тем не менее вставляю. Губки расходятся.

— Так это была та еще развратная история. Не буду упоминать тетю Зину… Впрочем…

— Ну что?

— Короче, вышла вот такая история. Только ты меня не осуждай, ладно? Двоюродная сестра, Зина, была весьма озабоченная сексуально особой и меня совратила. Но как! Вот тебе нравится дрочить?

— Нравится, — сказала Ленка.

— Ага! Мне тоже! А было так: раздела она нас с Настькой, двоюродной сестрицей. И говорит: сейчас я, дети, буду вам делать приятное, письки трогать. Настя сперва не поняла, что к чему. А Зина заголила меня и потрогала член. Затем стала целовать Настю кое-где, знаешь ли…. Настя хихикала и несла какую-то чепуху: мол, тетя, не надо, и мне вообще-то стыдно… Но тетя… Вот мальчик, брат мой, дрочит… Его член уже…

Зина тем временем усадила нас на скамееечку (мы покорно сели), и стала нас развращать. Нам было буквально по пять лет! Точнее, мне пять, а Настёнке-то четыре! Зинаида воспользовалась этим и доставила нам, знаешь ли, немаленький оргазм! Стала трогать наши гениталии. Одной рукой она гладила писюшку Насти, другой, сомкнутой дугой, сделала то, за что стыдиться вроде бы и не нужно. По кайфу было, Ленок! Как она мне подрочила, а затем взяла в рот! Ты так не сможешь!

— Продолжай, — сказала Ленка, трогая уже давно набухший клитор под юбкой. — Рассказывай, папашка. Ну да, прямо-таки и не смогу!

— С помощью этой девочки я впервые испытал оргазм. У Зинки была довольно-таки толстая попа, и сиськи были — мечта подростка озабоченного, но мне куда были интересней Настенькины половые органы. Чудесная девочка! Какое стройное тельце! Девочка! Голенькая девочка, ты представлешь? Как она заманчиво изгибалась передо мной! Как она снимала трусики, как выставляла свою крошечную попку!