Читаем Нэко полностью

— Спасенный раб принадлежит своему хозяину телом и душой. Он более не владеет ничем, сам становясь имуществом спасителя. Все, ранее принадлежавшее спасенному рабу, переходит к спасителю. Жизнь его полностью зависит от хозяина и прервется в тот миг, когда последний уйдет к богам. — Следопыт на мгновение запнулся, оглянулся на демона и, вздохнув, продолжил: — Также жизнь спасенного раба не имеет смысла без хозяина, поэтому при расставании более чем на три суточных цикла раб умирает. Ежели раб мгновенно, вмешательством магии, богов или иных обстоятельств, оказывается от хозяина на расстоянии более трех дневных переходов, он также умирает. Своей жизнью спасенный раб обязан хозяину, посему может быть отдан на суд вместо оного, но только за одно преступление. Таков Закон.

Я прижала ладонь к губам, чувствуя, что меня сейчас вырвет. Все оказалось даже хуже, чем я могла представить. В сотни раз хуже. Я была уверена, что стоит мне вернуться домой, и Тиэн станет свободен. Вот только иной мир — это явно более трех дней пути. А значит, исполнение моего желания попросту убьет этого человека.

— Что за негодяи придумали такие законы? И как, во имя Фрейи, они добились их выполнения?!

— Это божественный закон, госпожа, — тихо отозвался он, не глядя на меня. — И за исполнением его следят боги.

— Проклятье! — Я вскочила и заметалась по комнате, цепляясь хвостом за мебель и стены. — Боги, боги, боги! Они только хуже всем делают. Зачем? Зачем надо было устанавливать такие правила? Это же жестоко!

— Вообще-то это справедливо, — невозмутимо отозвался Ксан со своего места. И так же невозмутимо пояснил: — Если бы не твое вмешательство, свет этой жизни уже давно бы угас. Его сохранила ты, а значит, тебе им и владеть. Все логично.

— Черта с два, — буркнула в ответ я, плюхаясь на табуретку, и пригорюнилась, размышляя о будущем.

Мое нежелание оставаться в этом мире только крепло с каждым проведенным здесь днем. Но смогу ли я пожертвовать жизнью Тиэна, чтобы вернуться домой? Не могу остаться, не могу вернуться… А что тогда делать? Может быть, все же есть способ разорвать эту связь? Если да, то, наверное, его знают маги. Или жрецы. Значит, сейчас все же едем в Город Тысячи Рас, предварительно заработав побольше, ибо маги, как и все люди, весьма корыстны. Там зададим вопросы. И уже от ответов будем плясать дальше.

Я совсем «ушла в себя», просчитывая различные варианты развития событий, но тут демон, которому было глубоко плевать на все мои внутренние метания, неожиданно заявил:

— А мне вот интересно: почему взываешь ты к Фрейе — богине нэко, а проклинаешь то дьяволом, то чертями так, как привыкла в своем мире? — Он полюбовался на мое ошарашенное лицо с широко распахнутыми глазами, а затем удовлетворенно добавил: — Тоже не знаешь.

— Очень актуальный на данный момент вопрос, — печально вздохнула я, а потом с истинно кошачьей прагматичностью предложила: — Давайте ужинать.

Поесть сразу не получилось: сначала пришлось долго перемывать посуду, сданную вместе с домиком и ужасно пыльную и грязную. Для мытья, естественно, понадобилась вода, а о водопроводе в этих трущобах даже мечтать было глупо (хотя, как рассказал Тиэн, в богатых домах подобные системы уже начали появляться). Воду брали из крошечного полуобвалившегося колодца, находящегося во дворе. Этим занялся потомок дракона, а я, соорудив из нескольких веток подобие веника, принялась изображать великую домохозяйку, пытаясь привести жилище в более-менее приличный вид. В общем, на подготовку к ужину ушло почти три часа, и кушать мы сели, когда солнце уже давно зашло. Ксан, печально посмотревший на курицу, рядом с ним казавшуюся крохотной, от еды отказался. И я, признаться честно, этому порадовалась.

Во время ужина я старательно выпытывала у Тиэна всевозможные табу для женщин этого мира. Узнанное не порадовало: навскидку охотник припомнил с полдюжины запретов для высокого сословия и штук тридцать для простолюдинок. Вплоть до невозможности начать разговор первой или обогнать мужчину более высокого сословия на улице. Меч, как, впрочем, и любое другое подобное оружие, считается запретным практически для всех женщин, исключая тех самых содаланок. Дочерям благородных домов разрешается прикасаться к стрелковому оружию и коротким кинжалам. Простолюдинки не имеют права вообще дотрагиваться до оружия. Даже кухонные ножи они могут использовать только в доме. Помимо этого, я подозревала, что Тиэн рассказал мне не все просто потому, что некоторые запреты и на его родине могут считаться чем-то само собой разумеющимся.

— Почему я не притворялась твоим братом? — вяло удивилась я, размышляя о том, что было бы неплохо устроить здесь феминистическую революцию.

— Ты шутишь, госпожа? — изумился потомок дракона. — С твоей манерой двигаться мы бы привлекали слишком много внимания.

— А что не так с моей манерой двигаться? — заинтересовалась я настолько, что даже отодвинула недогрызенный кусок курицы, дабы мое чавканье не заглушало собеседника.