Читаем Некама полностью

И вот в единственный город, расположенный непосредственно на Полярном круге, прибывают сразу две съемочных группы — газета «Правдивый комсомолец» и Главный канал страны: передача «Как оно было» — чтобы рассказать о группе Сорокина, таинственно погибшей на Северном Урале у подножия вершины Лунтхусап. В стране в очередной раз пошла волна невиданного (Матвеев даже сказал бы — истерического) интереса к разгадке этой тайны — 50 лет прошло со дня трагедии! И именно в Салехарде живет единственный выживший участник этой группы — Олег Евгеньевич Оленин, депутат городской Думы и начальник строительного треста.

Олег Евгеньевич в том походе заболел и непосредственно перед выходом группы на маршрут был вынужден вернуться в Свердловск. Был нелюдим, общался только по работе, семьи не завел, так бобылем и жил. Еще никому ни разу не удалось взять у него интервью про события полувековой давности, так что задание которое получил перспективный молодой журналист Сергей Матвеев, могло стать трамплином головокружительной карьеры.

Главный вопрос: как разговорить господина Оленина? 70 лет все же — возраст, а старики — они с причудами, с возрастом характер только портится, это Сережа знал по своим родителям. А те — по своим, но это совершенно иная история.

Первая же попытка закончилась оглушительным фиаско:

— Здравствуйте, Олег Евгеньевич!

— Кто это?

— Меня зовут Сергей Матвеев, я корреспондент газеты «За полярным кругом».

— Что вас интересует?

— Вы были в свое время в группе Сорокина…

— До свиданья.

Вот и весь разговор. Обидно, между прочим. Как говорил забавный герой Этуша в «Кавказской пленнице»? — «Обидно, честное слово, ничего ж не сделал — только вошёл…» Другой бы расстроился и плюнул на вредного старика. Но это был бы ненастоящий журналист. А Матвеев был настоящим.

Ладно. Вторая попытка — использовать административный ресурс и пригласить Оленина побеседовать в качестве депутата городской думы — провалилась с таким же треском. Олег Евгеньевич никогда не ругался матом, но посылал так, что мат казался детским лепетом.

И тут везение! «Альянс по изучению обстоятельств гибели группы Сорокина», попросту — Альянс, проводит ежегодную конференцию и в память о полувековом юбилее трагедии приглашает того, кто видел ребят последним, единственного выжившего участника похода Олега Оленина. Матвеев выбивает себе командировку в Свердловск, с помощью однокурсников организует там на месте съемочную группу, и несется на всех парах в столицу Среднего Урала снимать конференцию и — пан или пропал — попытаться взять у Оленина интервью.

Конференция, хоть и юбилейная, шла по накатанному пути вселенской смертельной скуки. Докладчики, все как один косноязычные, многословные и неспособные выразить простую мысль обычными словами, оставались на трибуне по 40, а то и больше минут, согнать их оттуда считалось неудобным, все же люди пожилые, да и тема уж больно деликатная.

Матвеев оставил ребят снимать, сам вышел в фойе, лег на диван и, что называется, «придавил на массу». Потом, снова бодрый и активный, вошел в зал, где у штатива камеры сидел оператор со слипающимися глазами, который был занят только тем, что безуспешно пытался их разлепить.

Олег Оленин сидел в президиуме, его выступление было запланировано на вторую половину дня, и, судя по количеству репортеров в зале, пробиться к нему будет задачей нетривиальной. Вот Матвеев и разработал свой нетривиальный ход: все эти старперы после конференции отправятся в здание Альянса, где им уже накрывают стол, прямо как по-фронтовому: водка, черный хлеб, сало, гречка с тушенкой, какао со сгущенным молоком — рацион походников 50-х. А много ли им надо, старичкам-то? Оленин, как было известно Сергею, вообще не пил, но тут-то в память о друзьях неужто не оскоромится? И тогда его надо будет взять тепленьким и раскрутить на разговор.

Обаяв средних лет даму в строгих очках — секретаря Альянса Римму Викторовну — Сергей получил разрешение на съемку этого интимного действа. Салехардский сувенир — здоровенный брусок копченого муксуна — был преподнесен в качестве именно сувенира, не дай бог, взятки! Еще пара-тройка таких брусков была припасена для непредвиденных обстоятельств.