Читаем Негласная карьера полностью

Вот что пришло сейчас Рюдигеру в голову, поэтому оп не испытывает к Феликсу никакой жалости. Скорее есть чувство удовлетворения, даже злорадство. Поделом, именно так и кончается любое бессмысленное стремление переиначить мир. Ну зачем Бастиан связался с турками? Ведь они чуть что – сразу за нож. Разве их поймешь? Заводятся с пол-оборота, склонны к фанатизму, религиозному или идейному. Если они убивают друг друга дома, то и здесь никого не пощадят.

Почему люди вроде Бастиана вечно лезут в чужие дела? Обычно, когда речь заходит об иностранных рабочих или внешнеполитических проблемах, коммунисты сразу же твердят о пролетарском интернационализме. А «серые волки» – это что, не пролетарии? Разве они похожи на маменькиных сынков из буржуазных семей? Ведь Феликс и его товарищи неглупые люди. Пора понять, если большинство рабочих не идет за партией, которая провозгласила своей программой освобождение пролетариата, то что-то с этой партией неладно.

Нет, Феликс не способен этого понять. Он работает, из кожи лезет, а какой-то турецкий фанатик разбивает ему башку в захудалой пивнушке рабочего квартала. Что ж, по крайней мере подходящий фон, вполне соответствует идейным принципам. А ведь Феликс мог бы неплохо жить. Человеку с его способностями открыты все пути. Не свяжись он с коммунистами, давно уж стал бы директором школы, обзавелся бы женой, ребенком, а то и двумя, пользовался бы всеобщим уважением, имел бы виллу в пригороде и достаточно свободного времени для любых своих причуд. Например, купил бы яхту или ходил два-три раза в неделю на теннисный корт, мог бы почитывать беллетристику, музицировать. Можно жить богатой духовной жизнью, если не нравится мещанская идиллия. Словом, Феликс сумел бы устроить свою жизнь. А вместо этого дерется с турками. Подумать только!

Поммеренке встал и отправился в туалет. Как ни захватил его отчет Вайнмана и открывающиеся перспективы, но он не совсем еще забыл неприятный визит к врачу. Нужно лечиться. Запершись в кабинке от посторонних глаз – лишь в учреждении, которое за всеми следит, можно спрятаться от слежки, с ухмылкой подумал Рюдигер, – он спустил брюки, достал из пиджака мазь и как следует обработал ранку.

Подтянув брюки, Рюдигер осторожно сделал несколько пробных движений, слегка присел, покачал бедрами, вроде неуклюжего новичка-слаломиста. Затем он тщательно вытер пальцы, вымыл руки, расческой из нагрудного кармана пригладил волосы, поправил усы. Он вошел в приемную, весело насвистывая, но тут же умолк. Штофферс разговаривал с фрау Шредер. При появлении Поммеренке разговор оборвался.

– Приветствую вас! – Штофферс протянул ему руку с приветливой улыбкой.

Поммеренке пожал протянутую руку. Вспыхнувшее было подозрение сразу исчезло, но некоторая настороженность осталась. Они прошли в кабинет и закрыли за собой дверь. Штофферс вынул из-под мышки одну из двух папок, раскрыл ее и с прежней улыбкой сказал:

– Весьма рад, дорогой коллега, что все произошло гораздо скорее, чем я ожидал от наших бюрократов.

Поммеренке недоуменно поднял брови, однако промолчал. Штофферс вновь пожал ему руку и передал папку с приказом, от первых же слов которого сердце у Рюдигера восторженно замерло «…назначить Рюдигера А. Поммеренке начальником отдела…».

С особенным удовольствием он отмечает после своего имени инициал «А.».

– В ближайшие дни вы получите чин регирунгсдиректора и соответствующий оклад.

Поммеренке скромно отмахивается – мол, чины и деньги не так важны.

Вот он желанный успех, достигнута значительная высота, а кроме того, можно отбросить подозрения, будто шеф плетет против тебя интриги. Глядя на сияющего Штофферса, воплощение доброжелательности, Поммеренке даже устыдился того, что мог заподозрить шефа в злых умыслах.

Раскаяние исполнило Рюдигера еще большей благодарностью, желанием загладить свою вину, сделать все, что шеф ни потребует.

Собственно, для этого есть прекрасная возможность.

Чтобы не усугублять смущение ошалевшего от радости Поммеренке, Штофферс открыл вторую папку. В ней ксерокопии газетных вырезок.

– Уже читали? По-моему, тут есть материал, который поможет решить нашу задачу.

Они сели.

Поммеренке быстро пробежал глазами вырезки. Основой для всех заметок послужило сообщение ДПА, поэтому они были похожи.

«Вчера вечером в А. завязалась драка между левыми и правыми турецкими экстремистами. Дело дошло до поножовщины. Имеются тяжелораненые, состояние их крайне серьезно. Девять пострадавших помещены в больницу. Полиция задержала шестнадцать коммунистов. Среди пострадавших – коммунист Феликс Бастиан (37 лет), учитель. Он выступал на собрании с речью непосредственно перед стычкой».

Во всех заметках имя и фамилия Феликса Бастиана были подчеркнуты красным.

Поммеренке не успел дочитать заметки, как Штофферс заметил:

– На сей раз, кажется, один из наших клиентов попался с поличным.