Читаем Негласная карьера полностью

Ребят Феликса Бастиана он отличал легко. Во времена антиавторитарного движения Бастиан, ставший теперь председателем всеобщего студенческого комитета, на всех собраниях твердил о союзе с рабочим классом. Многие его не понимали. Сегодня его противников приводил в негодование призыв сотрудничать с профсоюзами. Они не хотели даже слышать об этом. Профсоюзные боссы сами разъезжают на «мерседесах», а нынешние профсоюзные предприятия ничем не отличаются от капиталистических. Профсоюзы действуют заодно с правительством.

– Хватит! – орал сосед Рюдигера. – Нам профсоюзные боссы не нужны.

«Верно!» – думал Рюдигер. Он внутренне был на стороне противников Бастиана. Дед тоже всегда называл профсоюзников толпой, улицей. Значит, и ему профсоюзы были ни к чему. А ведь дед больших чинов не имел.

Враждующие между собой группировки проявляли удивительную солидарность в борьбе против товарищей Бастиана, которых они именовали «ревами». Это звучало как «предатели».

Рюдигер не знал, что означает это слово, но понимал – его адресуют именно Бастиану и его сторонникам «Он так и не рискнул попросить у кого-либо объяснений. Позднее, на курсах по марксизму-ленинизму, ему растолковали, что «ревы» – это сокращение от слова «ревизионисты».

В книжном магазине Рюдигер полистал политический словарь, делая вид, будто собирается его купить, нашел нужное место и прочитал: «Ревизионисты требуют пересмотра теоретических и политических основ марксизма, чтобы выхолостить революционное содержание научного мировоззрения пролетариата и заменить его буржуазными теориями».

Вроде бы понятно. Неожиданно взгляд Рюдигера остановился на выходных данных словаря: Берлин. ГДР. Издательство «Диц».

Нет, ничего не понятно. Почему же противники Бастиана называют его самого и его товарищей ревизионистами? То есть словом, которое имеет в ГДР явно негативный смысл.

В последнее время группы, входившие во всеобщий студенческий комитет, все чаще ставили на обсуждение конкретные проблемы студентов: нужна конкретная программа, где будут сформулированы материальные требования студентов.

Кому нужна, пусть у того голова и болит, язвили противники.

Рюдигер подозревал, что Бастиан пытался повлиять и на политически незаинтересованных студентов. На следующем собрании объединенный комитет представил свои тезисы и вновь разгорелись баталии. Практически главный спор шел о последнем разделе – «Финансирование». В нем говорилось: «Деньги у государства есть. Необходимо лишь перераспределить их». Требование «Образование вместо бомб!» подействовало па гладиаторов из другого лагеря, словно красная тряпка на быка.

– Думаете, капиталисты вас послушают? – ехидничали противники.

Из дальнейшей дискуссии Рюдигер уяснил, что оппоненты Бастиана считают нереалистичным при капитализме требовать «Образование вместо бомб!». Конечно, говорилось это совсем иными словами. Но Рюдигер кое-как перевел для себя мудрености вроде «накопление капитала», «экономическая агрессия», «максимализация прибыли» и «тенденции падения нормы прибыли».

Феликс отвечал просто. Он не надеется, что капиталисты его послушают. Но нужно развеять легенду о нехватке денег. Если люди поймут, какие средства расходует правительство на военные программы, то можно будет всем вместе потребовать изменения этой политики. А дальше он вновь перешел к своей излюбленной теме – союзу с рабочим классом.

Собрание затянулось до вечера. Рюдигеру оставался всего час до начала смены в телефонной справочной. Он пошел в главное здание. Там открылся новый студенческий ресторан. После пятичасовых прений следовало подкрепиться.

Ресторан назывался «У Диониса». Значит, греческая кухня.

Похоже, после долгого собрания проголодались многие. Все столы были заняты, да и к бару не протолкнешься. Но Рюдигеру посчастливилось отыскать свободное место у стойки. Рядом кто-то просил сувлаки, салат, пиво и сузо.

Рюдигер решил пить поменьше. Не из-за цен. В справочной полагалось, как в классе, спрашивать разрешения, чтобы выйти в туалет. Рюдигеру это действовало на нервы. С другой стороны, высидеть полтора часа до очередного перерыва не всегда удавалось.

Словом, надо пить поменьше пива.

– Тоже из этой говорилки?

Судя по всему, сосед хотел завязать разговор, хотя сам еще не кончил есть.

Рюдигер утвердительно кивнул.

В тот момент он был занят лишь тем, чтобы отдать заказ. Обслуживало всего двое официантов, а народу – уйма. Тут уж не зевай.

– Вечно эти театральные дуэли, записные ораторы. Но люди ходят. Ты-то, гляжу, тоже не в восторге…

Рюдигер опять кивнул.

– Да, вид у тебя кислый. И тем не менее мы оба заявляемся на каждое собрание.

Рюдигер взглянул на соседа внимательней. Откуда он знает, что я хожу на все собрания?

Лицо соседа показалось ему знакомым. Пожалуй, они впрямь где-то виделись. Впрочем, мало ли какие лица примелькались за время учебы в университете. С одними сидишь на лекциях, с другими видишься на собраниях, третьих встречаешь в столовой, четвертых – в пивной.