Читаем Негласная карьера полностью

Что тут скажешь? Он действительно не думал сейчас о сыне. Кто такой Петер? Наверно, приятель. Лучше не спрашивать – Барбара и так на взводе, так что не стоит подливать масло в огонь.

– Может, хотя бы помнишь, что несколько месяцев назад поклялся сыну помогать в школьных делах и дал слово сходить на родительский вечер?

И об этом он совсем забыл. Месяцев девять тому назад Барбара позвонила ему на работу, что бывало редко. Он не любил таких звонков и считал, что большинство ее вопросов может подождать до вечера. На этот раз оказалось, что она вернулась от врача из-за болей в животе, которые мучили ее уже несколько дней. Сама она полагала, что это как-то связано с задержкой месячных, но врач определил аппендицит, даже слегка запущенный. Медлить было нельзя. Барбара ждала машину, которая отвезет ее от врача в больницу – по телефону тот уже договорился, чтобы ее приняли.

Рюдигер изрядно перепугался. Барбара и больница – это не укладывалось у пего в голове. Если не считать родов, а это ведь не болезнь, то Барбара еще ни разу не болела – «не выбывала из строя», как говорили у него на работе. Неприятной была мысль, что на время отсутствия Барбары придется самому заниматься домашними делами.

В больнице Барбара неожиданно предложила пригласить домой ее мать, чтобы та приглядела за Рюдигером и Конни. Рюдигер недолюбливал тещу, но с предложением согласился и пообещал теперь уходить пораньше с работы, чтобы помогать теще.

– Ясное дело, – отозвался на его просьбу Беренд. – Завел семью, надо заботиться.

С матерью Барбары все сложилось вполне благополучно. Сделав домашнюю работу, она, к счастью, убиралась восвояси. Проводить с ней вечера было бы скучно, да и говорить не о чем. А вот с Корнелиусом не обошлось без сложностей.

В первый же день Поммеренке нарочно вернулся домой пораньше, чтобы заняться с сыном. На предложение сыграть во что-нибудь тот ответил недоуменным взглядом. Он уже договорился с ребятами погонять в футбол. Конни ушел, а разочарованный Поммеренке остался дома один.

Спустя два дня разозленный Корнелиус швырнул на кухонный стол какую-то записку:

– Этим легавым делать больше нечего.

Поммеренке насторожился. Записка оказалась перечислением неисправностей у велосипеда. Полицейские ближайшего участка проверили все велосипеды на школьной стоянке и записали неисправности.

Он попытался объяснить сыну, что полиция должна обеспечивать безопасность движения.

– Все равно. Легавым только бы придраться.

Сына не удалось ни переубедить, ни внушить ему, что полицейских нельзя называть презрительными кличками, которые придумываются теми, кто сам конфликтует с законом.

– Для меня они останутся легавыми.

Тут Поммеренке так разозлился из-за своей беспомощности, что едва не отвесил Конни оплеуху; хотелось по крайней мере трахнуть кулаком по столу.

– Фрау Брандт тоже так говорит, – упрямо сказал сын.

– Кто она такая?

– Наша классная руководительница. Она говорит: программу сокращают из-за нехватки учителей, хотя тысячам учителей не дают работать. Зато легавых с каждым годом все больше.

– Она сказала «легавых»?

– Нет, по-моему, «полицейских»…

Тем не менее Поммеренке расценил заявление учительницы как вредное. Явная пропаганда. Да еще среди детей.

– Как зовут фрау Брандт по имени?

– Бригитта. Бригитта Брандт.

На следующий же день Поммеренке сделал запрос. Доггенхуден принес справку из НАДИС. Бригитта Брандт была действительно зарегистрирована. В 1973 году выставлялась ее кандидатура в мюнхенский студенческий парламент. Участие в подозрительных организациях не зафиксировано. С 1972 года по 1975 год она делила квартиру с двумя членами «Красной экономической ячейки», которых в 1974 году судили за «нарушение неприкосновенности жилища». Вряд ли эта фрау Брандт была крупной фигурой. Но видно, что агитацией занимаются даже попутчики.

«Дело» Бригитты Брандт хранилось в баварском архиве, так как она сменила место жительства, переехала из одной земли в другую. «Дело» Рюдигер запрашивать не стал, но на будущее решил последить за тем, что творится у сына в школе. Барбаре ничего объяснить не удалось. Да и что скажешь? Рюдигер и впрямь как-то упустил из виду школу и фрау Брандт. Особенно, что касается повседневных событий. Теперь он время от времени просматривал тетради Конни по немецкому языку, чтобы узнать, что проходят в классе.

– Жаль, но ничего не выйдет, – попробовал Рюдигер убедить Барбару. – Это же командировка. Никто не спрашивает, хочется мне ехать или нет.

– О, я вовсе не собираюсь портить карьеру господину регирунгсдиректору. Но ты забыл о нас. Как тут не злиться? Что ты вообще знаешь про Конни? Раз в полгода спрашиваешь об оценках. В конце года суешь ему двадцать марок за переход в следующий класс. И радуешься, что у тебя с ним – никаких проблем. А я? Кто я для тебя? Симпатичная, дешевая домработница, которой раз в неделю можно попользоваться во исполнение супружеских обязанностей.

Рюдигер встревожился: обычно Барбара не позволяла себе пи иронии, ни сарказма. И откуда эти вульгарные выражения, которые он ненавидел? С каких пор они вошли в ее лексикон?