Читаем Негасимое пламя полностью

— Мне казалось, я тебя знаю. Теперь я уже в этом не уверен. Если тебе нечего скрывать, почему ты ничего не сказала мне?

— Нечего скрывать?! Боже милостивый, только мужчина может сказать такое: — горестно простонала она, спрятав лицо в ладонях. — Он издевался надо мной! Оскорблял и унижал меня на каждом шагу! Сделал все, чтобы я чувствовала себя, как будто меня вываляли в грязи! И если бы я не сопротивлялась как бешеная, если бы его собственное желание не подвело его, он изнасиловал бы меня, и я ничего не смогла бы поделать! И я молилась только о том, чтобы ни одна живая душа никогда не узнала об этом!

— Даже я?

— Я хотела тебе рассказать… потом, когда придет время.

— А оно бы пришло?

С несчастным видом она покачала головой:

— Не знаю.

— Ну слава Богу, по крайней мере честно! Он долго молчал, потом неожиданно она почувствовала его руку на своем плече.

— Да, я верю тебе, Хотелось бы только, чтобы ты раньше рассказала мне обо всем… тогда мы могли бы избежать этого позора.

— О, Рис, прости… я и в самом деле собиралась рассказать тебе, поверь… но мне было так стыдно!

— Ладно, не плачь, — прошептал он, желая утешить ее, а сам тем временем пытался унять бешено колотившееся сердце. Взгляд его не отрывался от пляшущего огонька свечи. Как объяснить эту историю? Ведь слугам не запретишь болтать за спиной. А его люди? Примут ли они Джессамин теперь, после всех тех обвинений, которые бросила ей в лицо Элинед?

— Зачем она это сделала? — горько прошептала Джессамин, захлебываясь рыданиями. Слезы текли у нее по лицу, и весь бархатный дублет Риса был уже в мокрых потеках.

— Ревность. Разорвав помолвку, я смертельно ранил ее гордость. Вот она и вообразила, будто влюблена в меня, хотя я еще не забыл, как совсем недавно она воротила от меня нос, будто от отхожего места.

— Но как ей вообще удалось узнать про Ральфа Уоррена? Откуда ей стало известно его имя?

Рис беспомощно покачал головой. То же самое сбивало с толку и его. Уж он-то хорошо знал, что нет такой подлости, на которую не решилась бы Элинед, и страх, который он впервые испытал в Честере, вновь зашевелился в его душе. И чем черт не шутит, уж не она ли дала знать Уоррену, когда именно его воины покинут Кэрли, оставив замок беззащитным? Он не обманывался насчет Элинед — она не остановится ни перед чем, чтобы отомстить за нанесенное ей оскорбление.

— Это ведь, строго говоря, и ложью-то не назовешь. Ты и в самом деле была с ним вместе… ночью, в спальне…

— Только потому, что он заставил меня! Неужели ты можешь поверить хоть на мгновение, что я могла сама захотеть этого?!

Он окунул лицо в ее распущенные волосы.

— В ту минуту, когда эта женщина стояла перед нами и нагло смеялась тебе в лицо… не знаю, Джессамин… признаюсь, сомнения все-таки были…

— О Рис! — с горечью воскликнула она, сердце ее обливалось кровью при мысли, что самый близкий человек так мало верит ей. — Может, и мне тоже поклясться на Библии, как предлагала она? Или и этого недостаточно, чтобы ты поверил, что я не лгу?!

— Нет, любовь моя. Я и так верю тебе, — с раскаянием в душе прошептал он, прижав ее к себе. — Думаю, мои люди поверят, что Элинед устроила все это только из ревности. К тому же они знают, что Уоррен силой увез тебя, а я потом вырвал тебя из его рук.

— Но как я смогу снова посмотреть им в глаза? Боже, разве это моя вина, что он силой затащил меня в постель?! А в устах Элинед это выглядело так, будто я по меньшей мере занималась с ним любовью раза по три на дню!

— Не надо, любимая, не стоит больше плакать. Вес это уже позади. Как бы ни старалась Элинед поссорить нас, ей это не удастся.

Джессамин спрятала лицо у него на плече. Слезы все еще текли у нее из глаз, но ласковое тепло его тела уже мягко обволакивало ее. Как было бы хорошо, если бы можно была укрыться здесь, стать недосягаемой для всего мира, спрятаться от всех его горестей, от ревности и коварства. Только время докажет людям Риса, что она говорила правду, А сердце ее… оно навеки отдано ему, И сейчас, представив, что, должно быть, испытал он, когда ее позорная тайна была бесстыдно извлечена па свет, Джессамин почувствовала, как ее сердце обливается кровью.

А на другом конце долины Элинед нервно прохаживалась по аллее в саду ее родного замка. Бешеная злоба до сих пор клокотала в ней. Когда одна из служанок Трейверона, которую она уговорила следить за любовниками, донесла, что лорд Рис и леди Джессамин помирились и снова счастливы вместе, Элинед чуть не задохнулась от ярости.

Это просто невероятно! Неужто такой гордый человек, как Рис, смог проглотить подобное оскорбление и снова принять к себе эту женщину?! Самое меньшее, чего от него можно было ожидать, это то, что он с позором отошлет ее прочь.