Читаем Негасимое пламя полностью

Солнечный луч робко проскользнул в спальню сквозь узкую прорезь в бойнице, прокрался через громадный стол, за которым могла бы свободно разместиться целая армия, и золотой лужицей растекся по ковру. Просторный зал остался еще от древнего замка, в незапамятные времена воздвигнутого по приказу Мередадда, принца Уэльского, который когда-то владел всей долиной Ллиса. Колоссальных размеров сторожевая башня подобно хищной птице грозно вздымала в небо свою главу, придавая суровый и неприступный вид твердыне Трейверона и служа предупреждением каждому, кто осмелился бы бросить вызов его хозяину. Ибо случись так, что какой-то безумец вознамерился бы приступом взять Трейверон, именно здесь его ждала бы неминуемая гибель. И именно эта неприступная цитадель стала бы последней линией обороны, если бы счастье отвернулось от ее хозяина.

При этой мысли радость Джессамин на мгновение омрачилась. С досадой передернув плечами, она отогнала прочь грустные предчувствия и с радостной улыбкой повернулась к Рису. И вновь ее сердце бешено заколотилось — он был неправдоподобно красив в эту минуту! В ярко-алом дамасковом дублете, отороченном пышным мехом, с тяжелой золотой цепью, на которой висел массивный золотой медальон с изображением Оуэна Глендовера, Рис сам казался сказочным принцем.

Заложенные на плечах складки красиво подчеркивали широкую, мощную грудь и тонкую талию. Плотные шелковые рейтузы и мягкие черные сапоги облегали мускулистые ноги как вторая кожа.

Нет, он куда красивее любого принца, совершенно зачарованная, подумала про себя Джессамин. За последнее время она так отвыкла от роскоши, от вида нарядной одежды, что позабыла о том, как он красив. В царившем здесь сумраке тускло сиявшая золотом цепь на его шее и тяжелые золотые кольца, которыми были унизаны его пальцы, делали его оливковую кожу еще темнее. Непокорную гриву волос аккуратно подстригли, и сейчас темные пряди роскошными волнами спадали ему на шею, отливая синевой, точно вороново крыло.

Поскольку собственное платье Джессамин отчаянно нуждалось в стирке. Рис пообещал немедленно заняться пополнением ее гардероба. И вот сегодня наконец с нее сняли мерку и несколько швей приступили к работе. Хотя Джессамин и не рассчитывала получить что-то, хоть сколько-нибудь схожее с тем роскошным платьем, которое Рис купил для нее в Честере, однако же мысль о новых туалетах привела ее в восторг. Поскольку никому и в голову не пришло показать ей ткани, Джессамин ничуть не сомневалась, что выбирать особенно не из чего. Скорее всего одежду сошьют из того, что окажется под рукой. Впрочем, вспомнив о том, какие платья были на окружавших ее женщинах — из тончайшей шерсти валлийских овец, тех самых, бесчисленные стада, которых точно руном покрывали окрестные холмы, — она повеселела. Шерсть их славилась по всей Англии, к тому же Джессамин еще накануне обратила внимание, как искусно она сокращена в густые пурпурные, темно-синие, и сочные зеленые цвета.

Она с удовольствием оглядела свое роскошное парчовое платье цвета слоновой кости, украшенное по подолу пикейной лентой из алого атласа. Это платье принадлежало еще матушке Риса, Хоть и роскошное, но оно все-таки выглядело безнадежно старомодным — очень закрытое, с узкой, не по моде, юбкой и похожими на трубы рукавами. Зато обвивавшийся вокруг талии пояс был весь расшит золотом. И хоть и старое, но платье было достойно самой принцессы — так считала Джессамин, А накануне одна из служанок отыскала для нее еще одно платье, то самое, которое леди Эрли надевала по праздникам, в нем Джессамин и представили обитателям Трейверона.

Правда, ей пришлось понервничать, ведь Джессамин боялась показаться Рису в платье, принадлежавшем его матери. Спускаясь вниз, она дрожала от страха, гадая, что он скажет. Но, увидев восхищение на его лице, Джессамин просияла от счастья. Она ничуть не сомневалась, что он узнал платье, но не сказал ей ни слова, только оглядел с ног до головы и одобрительно покрутил головой, пробормотав, что она точь-в-точь сказочная принцесса.

Вспоминая об этом, Джессамин чувствовала, как сладко замерло ее сердце. В глазах Риса было столько любви и восхищения, а с какой нежностью он обнял ее и привлек к себе! Рис любит ее, в этом нет никаких сомнений! Только, как ни странно, она так до сих пор и не смогла поверить в это.

Рис поднялся с места и поднял руку, требуя тишины. Все разговоры мгновенно стихли. Обедающие, сидевшие за покрытым красной скатертью столом, замерли, подняв головы от тарелок с жарким из оленины и фаршированными каплунами, зажаренными до аппетитной хрустящей корочки.