Читаем Неформат полностью

Только сегодня, под утро, у них состоялся неформальный разговор. Когда Светик поднялась к себе «в сетке порыскать» про уставную форму еврейской одежды, в гостевой ее ждало сообщение шефа. Умница информировал, что Плоткин, оказывается, двоеженец. Вторая его свадьба состоялась недавно в Москве, проходила по всем религиозным еврейским законам — с хупой и ктубой. Светик на это упорно отвечала «да лана %-)))» и подчеркнуто не желала верить — потому что, даже если и правда, то откуда Фима, в Израиле, мог это узнать. А Умница злился и постепенно выбалтывал лишнее. Получалась такая примерно картина — гостей на брачной церемонии почти не было, и поэтому свадьбу можно было бы считать весьма скромной, если бы не сумма, которую обязался выплатить жених в случае развода. Кажется, ктуба Эфраима могла попасть в книгу Гиннеса. Во всяком случае, заявленная сумма оказалась настолько большой, что даже малое количество потрясенных свидетелей не удержало информацию, и весть о ктубе «русского израильтянина» долетела до Святой Земли, обсуждалась в определенных кругах и дошла до Умницы. А Умница уже сумел связать эту историю с Эфраимом Плоткиным и даже умудрился узнать у ставившего им хупу раввина имя жены — Дина Гельман. Еще раввин сказал Умнице, что она очень красивая.

Тут Светик продолжила театр для себя. Она, наконец-то, поверила во вторую жену и обрадовалась, что это очень облегчает их задачу. Найти красавицу Дину Гельман-Плоткину, это ей «как 2 байта переслать», а сам молодожен, конечно же, сразу даст гет для первой жены, странно, что он до сих пор этого не сделал — зачем же ему быть уголовником, когда можно им не быть.

Умница озаботился и начал многословно объяснять Светику, что все не так просто. Что Эфраим Плоткин — полный отморозок, что теперь ей надо быть очень осторожной, поскольку отморозки непредсказуемы, и этот ужасный Плоткин способен вообще неизвестно на что. Ведь если раньше он был просто сбежавшим мужем, то теперь он скрывающийся преступник и он это сам отлично знает. Не надо забывать про труп артиста Кабанова. Все это, конечно, как-то связано. Поэтому ни в коем случае не надо требовать от него гет, вообще нельзя вступать с ним в любой контакт, это будет делать специально обученный раввин. А надо просто его выследить. И незаметно наблюдать, чтобы сдать его след профессионалу. И вот еще что, любую самодеятельность Мутанта и Оксюморона — резко пресекать. Главное — не спугнуть.

Светик с этим согласилась и принялась расспрашивать Умницу об особенностях религиозной еврейской униформы.

Самым интересным было не то, что Светик не доложила Умнице о поимке Плоткина, а то, что она искренне обрадовалась новым сведениям о жене, словно они действительно должны были помочь его найти. Светик вернулась к нам непривычно оживленная. А уходила мрачная, угрожающе напомнив мне: «Я тебя предупреждала, ахха». И что интересно, нам она о второй жене ни слова не сказала. И вообще, вернувшись, вела Светик себя странновато. Весело и неадекватно. Тогда я отметил это и решил, что от усталости и недосыпа, да и вообще — нервишки, разрядка. Или приняла что-то.

А она, во-первых, скрыла даже сам факт разговора с Умницей и наплела про «дежурного раввина с форума». А во-вторых, до меня вдруг дошло, что своим появлением Светик сбила Плоткина с рассказа о том, где «деньги лежат». Похоже, специально подала голос в момент, когда ей понадобилось оборвать признание. Устроила балаган и увела разговор к селедкам-галстукам-герингам. А мы с Санькой уже впали от усталости в легкое отупение. А может и не в легкое. Светик явно провоцировала Плоткина. И он единственный раз за всю ночь сорвался на истерику. А мы с Санькой так ничего и не поняли.

Чем же она так достала молодожена? Светик зачем-то предложила Эфраиму подписать гет. Точно, а он спросил: «Кому?» Тогда Светик сказала, что женщину он может выбрать сам, то есть дала Плоткину понять, что ей все известно про его двоеженство. А зачем ей это было нужно? Проверяла свежеполученную от Умницы малоправдоподобную информацию. Почему-то ей это казалось важным. Только тогда Плоткин еще на истерику не сорвался, просто нервничал. А сорвался он после ее дурацкого вопроса: «Че, лубофф или за убитых енотов?» Ага, большие деньги в брачном договоре, похоже, порождали у Эфраима мучительные сомнения в том, была ли искренней добытая и узаконенная им взаимность. А откуда вообще возник этот переполнивший чашу Плоткинского терпения вопрос? К кому он относился? Я напрягся и вспомнил, что Санька, подыгрывая Светику, предложил Эфраиму дать гет той самой сопровождавшей его манекенщице. А Плоткин абсолютно серьезно ответил, что ей — не может. Так вот что Светик тестировала! Кроме того, Плоткин был уверен, что Наум не убьет его детей от израильской жены, а за саму Варвару не слишком беспокоился, даже как-то блудливо взгляд отводил, когда теща вопила из трубки, что ее убьют. Может, даже совсем и не возражал бы? Вот тут-то хитроумный, но старомодный Наум и прокололся.