Читаем Недорогие удовольствия полностью

Каюров опустил в прорезь монету. Экран включился. Пространство понеслось назад. Самолеты уходили, сохраняя дистанцию. Он взялся за ручку управления, ловя ведущего в прицел. Панорама начала смещаться, ведущий в движении подставился в перекрестье прицела, Каюров нажал средним пальцем гашетку, трасса сверкнула левее, он опоздал, не учел упреждение, прицел уже неверен. Осторожненько подобрал ручку на сея и вправо… силуэты чуть поплыли наискось в обзоре… ведущий захватился в прицел, он снова нажал, уже чуть раньше, насадил его на огненную спицу, прямо в сопло, самолет размазался горящим стремительным клубком, разбрасывая порхающие обломки, вспухшее свечение заслонило видимость, промелькнуло внизу, когда Каюров принял ручку, линия горизонта впереди опустилась, он взял слишком высоко, двух других самолетов не было видно, он завертел головой, пытаясь обнаружить их в пространстве, заработал ручкой, ни черта, и тут что-то молниеносным пунктиром чиркнуло левее и выше, секундой позже следующая трасса прошла вплотную под правой плоскостью, он инстинктивно взял ручку влево на себя, и третья очередь прошла мимо под самым брюхом, оглянулся, два перехватчика держались сзади на дистанции стрельбы, зайдя в хвост, слизнул пот с верхней губы, его машина шла в окружении их трасс, скорость вся, он резко сбавил газ и крутнул бочку с потерей высоты, они проскочили над ним, он вогнал машину в крутое пике, сменив спиралью направление, но они снова очутились сзади, доставая огнем, раскаленный металл изодрал и разнес его фюзеляж, баки взорвались, он распылился светящейся полосой в черной безвоздушной высоте, и все кончилось, пока трасса не прошла рядом, двигатель ревел на форсаже, ручка теряла податливость, пот слепил, не оторваться, они кончали его, он попытался боевым разворотом выйти в лоб и разойтись на встречных, пульс дробил виски, они подсекли его на горизонталях, очередь обрубила правую плоскость, горизонт закувыркался хаотично, земля ударила сверху, и его принял конец света, но звезды светили ярко и поплыли вбок разом, когда он пытался подвернуть от сближавшихся трасс, он хотел катапультировать в отчаянии, но катапульта не срабатывала, скафандр душил его, они вцепились ему в хвост мертвой хваткой, он заштопорил, притворяясь сбитым, но они расстреляли его, заходя по очереди, как на полигоне, фонарь разлетелся, осколки рассекли скафандр, его сосуды лопнули как у глубоководной рыбы, земля поднялась снизу и подхватила его мягким всепрощающим поцелуем. И все погасло.

Зажглось табло: "Игра окончена".

Каюров с трудом стоял, ухватившись за ручку. Он разжал слипшиеся пальцы и отступил, стараясь сохранить равновесие. Повернулся и стал не сразу делать шаги. Когда попал в выход, увидел снаружи скамейку и сел на нее.

Сидел и курил.

Ветерок тянул, освежал.

Из павильона появилась девушка, огляделась живо, с кошельком в руке.

– Простите, у вас не нашлось бы пятнадцатикопеечных монет? обратилась к нему и пояснила: – А то кассирша вышла куда-то…

Она, моргнув, ждала, второпях обозначая вежливую полуулыбку.

– А поди ты знаешь куда… – сказал Каюров.