А у Соколовых, незнакомых с психологией и педагогикой, почему-то получалось...

Однажды к ним в дом постучался подросток и сказал, что он «зайцем» приехал из соседней области, потому что прочитал про семью Соколовых в газете и решил попроситься к ним жить. Пришлось звонить в покинутый детский дом, оформлять кучу бумаг, устраивать мальчишку в сельскую школу. Через полгода из того же детского дома приехал еще один пацан. Оказалось, что первый беглец написал своему приятелю, что жизнь здесь и правда нормальная, можно приезжать...

…Когда Алексей Иванович и Людмила Ивановна (даже отчества у супругов одинаковые!) сегодня рассказывают о своей жизни, верится с трудом. Они так и не научились выбирать, у них полный дом детей. Старшие уже выучились, отслужили в армии, женились или вышли замуж, а младшим ― три-четыре года. Пожилые супруги уверены, что старшие, в случае чего, не оставят малышей, их так научили.

Я познакомилась с этой семьей недавно. Я изменила имена и фамилию только потому, что боялась обидеть их какой-то неточностью, ошибкой в деталях, которые могла забыть и которые могут быть важными для них.

Но совершенно точно, что Людмила Ивановна в шестьдесят с лишним лет сумела получить водительские права с правом управления автобусом, поскольку не так давно местные власти им этот автобус выделили. «Не нанимать же водителя! ― сказала на семейном совете Людмила Ивановна. ― У Алексея Ивановича со зрением проблемы начались, а старшие дети уже своей жизнью живут, каждый раз отрывать неохота»...

Абсолютно достоверно также, что «последнее поступление» было только что: позвонили из детдома и сказали, что к ним из больницы привезли двух девочек, слабеньких… Алексей Иванович был в тот день с мальчишками на дальней рыбалке, с ночевкой. «Поймали что-нибудь?» ― спросила жена, когда вернулись. «Нет, почти ничего, неудачная рыбалка». ― «Зато у меня замечательный улов ― знакомьтесь...»

Формальности уже не занимают много времени, им просто верят, ведь за прошедшие двадцать лет (и это я помню точно!) через их дом прошли шестьдесят два ребенка.

История семнадцатая. Сашка

Сашка пылила грязными ногами в драных сандаликах. Она раз за разом сбегала с угольной кучи, как с горки, и ей, похоже, это занятие не надоедало.

Угольная куча располагалась прямо в доме, в угловой комнате, куда сгребли головешки сразу после недавнего пожара. От их нового белого дома остались обугленные стены первого этажа да сгоревшие балки мансарды. Жить можно было только в прихожей и маленькой кухне, где уцелела крыша. Там и устроились Сашка с матерью. Сашка родилась последней, а потому, наверное, получилась мелкой, тощенькой и к своим четырем годам почти совсем не говорила. Белые, как пух одуванчика, волосы мама равняла ей старыми ножницами, несколько стираных-перестираных платьев чудом уцелели на пожаре в числе немногих других вещей.

Пожар приключился неожиданно, среди бела дня, когда мама была на работе, старшие сестры и братья ― в школе, а дома оставались самые младшие ― Сашка и ее сестры-погодки пяти и шести лет. Видимо, что-то приключилось с проводкой, потом даже специалисты понять не могли, но вспыхнул дом как-то очень уж быстро, глазом моргнуть не успели. Хорошо, что соседи увидали, побежали и через окно вытащили чумазых зареванных сестер. Кто-то побежал на соседнюю улицу, где махала метлой Зинаида, она все бросила, прибежала, да только поздно уже: деревянный дом догорал, а соседи обливали водой стены своих сараев и домов, молясь всем богам, чтобы не было ветра.

Попробовали собирать вещи на пепелище, но мало что удалось найти. В ту ночь приютили знакомые, а уже на другой день пришли женщины из опеки и сказали, что, пока не будет отремонтирован дом, детей надо забрать в специальный приют, на время. Зинаида не сопротивлялась, она даже рада была этой подоспевшей помощи, семерых своих детей ― от пяти до пятнадцати ― проводила на автобус. Сашке же тогда еще не было четырех, и взять ее в приют оказалось невозможно по малолетству. Она играла головешками, шастала по огороду, где дозревала капуста, и вполне радовалась жизни.

Зинаиду кое-кто хотел даже лишить родительских прав: оставила дома маленьких детей без присмотра, но женщина раскричалась, доказывая очевидное: на детские пособия не прожить, алиментов отродясь не видали, а в детском садике требуют доплату, в школе ― тоже, ее дети падают в голодные обмороки, нужна хоть какая-то работа... Отстали.