Читаем Нед полностью

Нед похлопал глазами – какого демона он проснулся в такую рань, до побудки? И тут же, как ответ на его мысли прозвучал звук трубы, рявкающей грозно и громко: «Дууу! Дууу! Дууу!» – подъём!

В палатке зашевелились, люди начали одеваться, натягивать одежду, сапоги, срочно пристраивать на себя броню и оружие. На всё про всё давалось строго ограниченное время, и немало палок было разбито о спины солдат, приучая их к быстрым сборам. Или, вернее – спин разбито палками.

– Ду-ду-ду! Ду-ду-ду! – «Построение»

Солдаты выскакивали из палаток искали своё место в строю и через несколько минут на площади лагеря выстроилось каре из солдат в полном боевом вооружении. Копейщики впереди, мечники сзади, арбалетчики за ними. Сержанты чуть впереди своей роты, перед строем, лейтенант полной роты с ними рядом, остальные офицеры впереди, возле полковников. Три полка разделены небольшими прогалами, а перед всеми – полковник Хеверад – в стальной панцирной броне и шлеме с поднятым забралом. Его лицо хмуро и сосредоточено, а под глазами залегли чёрные тени. Полковник смотрит на стройные ряды десантников, недолго молчит, потом звучно говорит:

– Солдаты! Нам предстоит трудная задача. Впрочем – как и всегда. Перед нами враг. Он знает о нашем приближении, и подготовился к атаке как следует. Наше спасение в нашей выучке, в умении сражаться строем, в нашей тактике. На каждого солдата корпуса приходится по четыре вражеских. Это ерунда! Каждый на сильнее десятерых вражеских! Покажем же этим придуркам, что такое Корпус Морской Пехоты! Славься Корпус! Славься! Славься! Славься!

– Аааа! Аааа! Аааа! – заревели солдаты, грохоча по щитам копьями и мечами. Ветераны сумрачно посмотрели на небо – нет ли дождя. Под дождём воевать труднее. Небо было чистым, тёмно-синим, почти чёрным. Последние звёзды утопали в вышине, становились маленькими, тусклыми и незаметными. Сегодня эти звёзды многие видят в последний раз…

– Дуууу! Ду! Ду! – «Направо! Марш!» – Фаланга дружно развернулась и так же строем, похожим на длинную змею, затопала к выходу из лагеря, уже открытого стражниками. В лагере остаются лишь стражники Безопасности, охраняющие имущество Корпуса, да лекари, готовящиеся к приёму множества покалеченных солдат. Сегодня ими придётся поработать по-полной…

Лагерь оставался почти незащищённым, и не было гарантии, что Корпус вообще сюда вернётся. Такие случаи в истории были. Ради спасения основного состава всё имущество бросали и отступали, маневрируя до тех пор, пока не выводили Корпус из зоны опасности.

Что делалось после поражения с оставленным имуществом, стражниками и лекарями? Всякое было. Иногда Корпус успевал вернуться и отбить лагерь у врага, обращая его в бегство, но чаще – стражники гибли, осаждаемые противником.

Что касается лекарей – неписанный закон войны гласил – «Лекарей не убивать!». Впрочем – это касалось только тех лекарей, что не брали в руки оружие. Само собой – если лекаря видели с оружием, его убивали так же, как и стражников, так же, как и остальных солдат. Или же брали в рабство. Что, суть – тоже смерть. Остальные, «мирные» лекари временно задерживались – лечили своих, лечили чужих, но в конце концов их отпускали. Когда? А как надоест держать. Когда нужда в этом выйдет. Спасибо, что вообще не убивали…

Через один ли стало видно – их ждут. Широкое поле, ранее засаженное рожью, было заполнено войском – впереди стояли конники, ощетинившиеся длинными копьями с острыми, тускло блестевшими в утреннем сумраке наконечниками, позади стояли ряды латников, а за ними – лучники и пращники.

«Дуээээ! Дуээээ! Ду! Ду! Ду!» – заревели трубы – «Сомкнуть ряды! Боевой порядок! Щиты!»

Корпус, как единый организм, чётко сработал так, как его учили все эти месяцы. Прикрытый щитами, он напоминал странное существо наподобие черепахи. Большие щиты были похожи на пластинки черепашьего панциря.

– «Ду-дуут!» – «стоять!» Корпус застыл, ощетинившись длинными копьями. От рядов противника выдвинулись три всадника, с красным щитом на шесте, и полковник Хеверад, сделав знак Зайду и Эвору, медленно поехал им навстречу.

Исфирцы остановились ровно посередине, и стали дожидаться замарцев, не спешащих на переговоры. Хеверад ехал неторопливо, поглядывая на небо, с абсолютно беспечным видом, будто ехал не на переговоры с врагом, вчетверо превосходящим его по численности, а на прогулку со своей любовницей госпожой Бурогас, молодой вдовой купца Эдмона Бурогаса, пропавшего где-то в дальнем плавании пять лет назад.

Судя по знакам различия, похожим на замарские, главный исфирец был генералом, и как стоило предположить – тем самым Херагом, о котором говорил разведчик.