Читаем Нечестивый союз полностью

— Поверьте мне, джентльмены, я всячески старался отговорить канцлера от опрометчивого решения. Однако он неколебимо стоял на своем. Я полагаю, на вскрытии могилы настаивает сам епископ, а канцлер лишь выполняет его волю. Так что ничего не поделаешь, доктор, — сказал священник, коснувшись плеча Бартоломью. — По крайней мере, вы знаете, как велика опасность заражения, и сделаете все возможное, чтобы ее избежать. Если вы откажетесь, вскрытие поручат невежественным педелям, и они разнесут заразу по городу, не понимая, что творят.

Бартоломью кивнул. Это был первый разумный довод, который он услышал сегодня. Отец Катберт прав — доктор знает, как предотвратить заражение. Именно поэтому он захватил с собой тряпки, чтобы завязать ими рты и носы, и толстые перчатки, чтобы надеть перед осмотром тела. Кинрик принес ведро воды, и после завершения тягостного предприятия они должны тщательно вымыть руки. Бартоломью намеревался настоять и на сожжении одежды, что была на них сегодня. Вне всякого сомнения, педели сочтут все эти предосторожности излишними, а последствия подобного небрежения могут быть самыми удручающими.

Нахмурившись, Бартоломью вновь принялся копать. Джонстан, взявшись за вторую лопату, пришел к нему на помощь. Отец Катберт меж тем сбил ногой колышек, установленный на могиле мистрис Эрчер. Майкл, стоя на крыльце, читал разрешение, выданное епископом, и тихонько ругался, наблюдая, как дождевые струи смывают чернила прямо у него на глазах.

Копать оказалось еще тяжелее, чем предполагал Бартоломью. Вследствие жары, стоявшей последние несколько недель, земля стала плотной и твердой как камень. Бартоломью вскоре так упарился, что снял плащ и камзол и продолжил работу в одной рубашке. Дождевые струи, холодившие разгоряченное тело, теперь казались ему приятными. Джонстан вскоре утомился, передал лопату Кинрику, а сам пошел на крыльцо, где уселся на скамью рядом с отцом Катбертом. Бартоломью казалось, что он копает уже много часов подряд, однако глубина вырытой ямы составляла всего лишь около трех футов. Дождь затруднял работу, делая землю тяжелой и скользкой.

Наконец Майкл сжалился над товарищем и пришел ему на смену. Бартоломью отправился отдохнуть под навес. Отец Катберт и Джонстан, сидя на скамье, увлеченно беседовали о предметах, далеких от сегодняшней неприятной работы. Священник с пылом рассказывал младшему проктору о предстоящей перестройке алтаря. Бартоломью поднял глаза к небу. Оно по-прежнему было затянуто тучами, не пропускавшими рассветные лучи; тем не менее постепенно становилось светлее. По закону вскрытия могил должны происходить исключительно под покровом темноты. Надо поторопиться, отметил про себя доктор. Иначе придется бросить работу и продолжить ее на следующую ночь.

Кинрик явно выбился из сил, и Бартоломью решил сменить его. Опершись рукой о край ямы, он спрыгнул вниз. Тут же раздался легкий треск, и Бартоломью с ужасом ощутил, как гнилое дерево проломилось под его ногой. Вода, скопившаяся в глубине ямы, мешала что-либо разглядеть. Джонстан, наблюдавший сверху, испустил приглушенный вскрик.

— По-моему, мы докопались до гроба, — сообщил Бартоломью, обведя глазами всех остальных.

Потыкав в крышку лопатой, он обнаружил, что гроб опущен в землю под каким-то странным углом. Бартоломью отбросил лопатой еще немного земли и наткнулся на огромный валун, из-за которого ноги усопшего Николаса из Йорка оказались выше, чем голова. Доктор счистил землю с верхней части гроба, пошарил лопатой под водой и убедился, что нижняя его часть тоже извлечена из земли. Кинрик бросил Мэттью веревку, и тот обвязал ее вокруг грубого деревянного ящика.

Майкл и Джонстан помогли Бартоломью вскарабкаться наверх, и все впятером принялись тянуть за веревку. Гроб, невероятно тяжелый, двигался очень медленно. Должно быть, он полон воды, догадался Бартоломью.

После нескольких минут бесплодных попыток стало очевидно, что они не в силах извлечь гроб из могилы. Доктору оставалось лишь спуститься в могилу и осмотреть тело на месте. Он обвязал рот и нос тряпкой, надел перчатки и спрыгнул обратно в яму, на этот раз более осторожно. Деревянная крышка гроба была такой скользкой, что Бартоломью с трудом сохранял равновесие. К тому же в могиле царила непроглядная темнота, и Кинрику пришлось распластаться на мокрой земле, чтобы осветить яму лампой.

Бартоломью подсунул под крышку резец и принялся колотить по нему молотком. Крышка подалась, врач схватился руками за край и принялся что есть силы тянуть ее. Пронзительно скрипя, она сдвинулась так неожиданно, что Бартоломью едва удержался на ногах. Он вручил крышку Майклу, и все пятеро устремили взоры в открытый гроб.