Читаем Нечаянная страсть полностью

Виконт слыл – и это не было для него тайной – человеком, всегда ведущим честную игру, как в картах, так и в спальне. Впрочем, и то и другое удовольствие он разделял лишь с теми, кого хорошо знал. Роан никогда не приводил сбившихся с пути зеленых юнцов в игорные клоаки Лондона, равно как и не проводил время с невинными юными девушками. Такое поведение определяли его врожденная порядочность, джентльменский кодекс чести, впитанный с молоком матери, и стремление поддерживать безупречную репутацию. От последнего зависел его план. На этот раз оказалось достаточно нескольких минут, чтобы Лэндон капитулировал, признав свое окончательное поражение. И ни одна живая душа, буквально никто не заподозрил, что виконт Роан намеренно разорил Лэндона. Он нахмурился, подумав, что дядя вполне мог бы об этом догадаться, но граф, несомненно, не стал бы ни с кем делиться своими подозрениями.

Виконт Роан пристально посмотрел на своего побагровевшего, покрывшегося испариной партнера и подавил сочувствие – у него не было оснований ощущать вину перед Лэндоном. Равно как и считать, что он взял реванш. Вот тут дядя Джордж заблуждался. Роан считал, что вернул долг своей семье, долг, подлежавший оплате.

– Он не просто в плохом настроении, Финч, как вы, впрочем, и сами прекрасно понимаете! – Морайя раздраженно поджала губы. – Он просто набрался! О, Финч, пусть вас это не шокирует. Видите ли, я переняла от папы несколько жаргонных выражений. Да, он пьян, как и последние два дня. О, вы можете морочить голову миссис Троттер, если хотите, – уж я-то знаю, она в папе души не чает. Да и всех в доме можно дурачить, только не меня.

Морайя стояла подбоченясь у двери отцовской гостиной. Эти два дня она не могла ступить дальше ее порога, ибо лакей отца ревностно охранял его гостиную и расположенную за ней спальню. Простояв так уже довольно долго, она, наконец, почувствовала, что верность Финча долгу поколеблена.

– Мисс Морайя, прошу вас. Видите ли, барон… э-э… он в полном порядке. И вам не следовало бы так повышать голос, согласитесь. Боюсь, этот шум может… простите мою смелость, э-э… потревожить барона, мисс, – закончил свою тираду Финч. Красноватое лицо жилистого коротышки лакея побагровело, и обычно надменное выражение сменилось почти молящим. Но Морайя стояла на своем:

– Конечно, шум может потревожить отца, но будет гораздо хуже, если мне не удастся срочно поговорить с ним. Ему нельзя больше давать ни капли бренди, Финч. Приготовьте для него ваш знаменитый ужасный отвар и проследите, чтобы он его выпил. И пожалуйста, скажите ему, как только он немного очухается, что я буду ждать его в кабинете за час до чая. – Она произнесла это тем властным тоном, которым с годами научилась пользоваться в случае необходимости. Не упоминать же о своем высоком положении на каждом шагу. Морайя слишком долго вела отцовский дом, чтобы миндальничать теперь, когда положение приобретало столь серьезный оборот. А она не сомневалась в том, что стряслось что-то ужасное.

Финч все еще колебался, и тон Морайи внезапно смягчился. Ей нужно было заручиться поддержкой Финча, и, зная, что он пользуется полным доверием отца, она почувствовала себя увереннее.

– Финч, боюсь, любое промедление чревато довольно… неприятными последствиями для папы, а возможно, и для всего дома. Да, он и прежде возвращался из Лондона в подобном состоянии, но никогда его… недомогание не продолжалось так долго. Как вам известно, кредиторы могут явиться сюда в любой момент, и мне едва ли удастся говорить с ними должным образом, ибо я не знаю истинных размеров его…его проигрышей. Опасаюсь, что на этот раз дело обстоит хуже, чем раньше. Вы же понимаете, Финч, что потакать ему теперь просто безрассудно. – Обычно сильный, звонкий голос Морайи понизился почти до шепота, и она озабоченно прищурилась.

От нее не укрылось, что лакей побледнел. С тревогой взглянув на Морайю, он прикрыл дверь в гостиную, казалось, борясь с собой.

– Что ж, мисс, – пробормотал Финч. – Я… я дождусь, когда хозяин очухается, как вы выразились. И… надеюсь, что он не разнесет дом в щепки, поняв, чем я наполнил его бокал, – добавил он с натужной улыбкой.

– Благодарю вас, Финч. – Морайя проводила взглядом слугу, исчезнувшего в священных мужских апартаментах.

Глубоко вздохнув, она подобрала юбки и пошла прочь, испытывая облегчение оттого, что заручилась поддержкой Финча без лишних объяснений. Ей вовсе не хотелось настораживать ни его, ни кого бы то ни было в доме тем, чего она сама боялась больше всего. Предполагать, что на сей раз все гораздо хуже, чем раньше, ее заставляло не только затянувшееся недомогание отца, а утреннее посещение его кабинета. Даже в состоянии тяжелого опьянения в его не полностью замутненном сознании возникла ужасная мысль о самоубийстве. Дверца шкафчика с револьверами была полуоткрыта, и Морайя поняла, что отец чистил свой великолепной работы револьвер с инкрустированной перламутром рукояткой. Он делал это редко, и теперь, вспомнив об этом великолепном, но смертельно опасном оружии, Морайя вздрогнула.