Читаем Небом крещенные полностью

Вскоре Булгакова назначили ведущим. Командир пары — небольшой командир, но уже не рядовой. Главное же преимущество его состояло в том, что он отныне выступал в роли ударной силы, к чему Валька так стремился. Вспомнил командир эскадрильи просьбу двух молодых летчиков, с которой они обратились к нему по приезде в полк. Теперь можно было свести их в пару. После небольшой перестановки в боевом расчете эскадрильи Зосимов стал ведомым у Булгакова.

Некоторое время спустя Булгаков сбил еще самолет, и опять — бомбардировщик. Наградили Булгакова орденом Отечественной войны второй степени.

Зосимов и Розинский по-прежнему считались в полку молодыми, за которыми надо присматривать. Не только командир, но любой из летчиков постарше имел неписаное право сделать им внушение или послать за чем-нибудь, если самому лень. А Булгаков, их ровесник и однокашник, из такого "детского" возраста вышел. Человек имеет двух сбитых, орден, летает ведущим — попробуй его сгонять, он при своем характере так тебя пошлет, что не рад будешь.

Зосимов сбитых не имел. Да и боевых вылетов у него было поменьше: прежний его ведущий долго лечился в госпитале, и Вадиму тогда пришлось отсиживаться на земле. Летал Вадим не хуже Вальки, и смелости у него хватало. Попадись ему такой случай, как Вальке, он бы тоже не промахнулся. Но удачные случаи в воздушных боях — редкость, везет на них только некоторым счастливчикам.

Вообще-то боевой работы для летчиков противовоздушной обороны уже было мало. До прорыва блокады Ленинграда они тут не знали отдыха ни днем ни ночью. Вылетали по пять-шесть раз в сутки. Теперь же воюет в основном фронтовая авиация. Фронт откатился дальше на запад. ПВО оказывает фронтовой авиации помощь, не отрываясь от главного своего объекта прикрытия — Ленинграда. И уже заскучали гвардейцы, вылупилась и пошла гулять среди летчиков несправедливо-злая шутка насчет службы в системе ПВО — "пока война, отдохнем…".

Но война ушла не так уж далеко. В воздушных боях все еще случались потери. На прошлой неделе погиб командир звена из первой эскадрильи: два "фокке-вульфа" взяли его в клещи с двух сторон и расстреляли в упор. Вчера на рассвете, когда техники только разогревали моторы, пришла девятка "юнкерсов" и ударила по аэродрому. Дежурившая пара ночных истребителей вылетела с опозданием и завязала воздушный бой уже после того, как "юнкерсы" сбросили смертоносный груз. Бомбы легли по центру аэродрома и вдоль стоянки самолетов. Большого вреда они не причинили — земляные валы капониров надежно укрыли машины от осколков, — но два фугаса прямого попадания разворотили водомаслогрейку и КП полка. На КП в тот ранний час никого не было, лишь у входа стоял часовой, от которого после не кашли никаких остатков. Получили ранения некоторые механики и техники, пренебрегшие простым, но верным средством спасения от бомбежки: вблизи самолетных стоянок были вырыты зигзагообразные глубокие щели, а они туда не полезли. Кто по тревоге спрыгнул в щель, тот остался жив и невредим.

II

На аэродроме ее всегда ждут. Пара истребителей первой готовности; летчики, забивающие "козла" у порога эскадрильской землянки; механики, дремлющие каждый у крыла своей машины, свернувшись по-собачьи калачиком; телефонист, пребывающий в стадии гипноза перед ящиком полевого аппарата, — все ждут появления сигнальной зеленой ракеты. Ждут с тревогой, опасаясь прозевать. Зеленая ракета в своей сущности неповторима, как падучая звезда.

— Ракета!!! — заорал механик, дремавший только одним глазом.

Одновременно ее — зеленую падучую звезду — увидели многие и зашумели, забегали около самолетов.

Ведущий дежурной пары уже запустил двигатель, самолет, сдерживаемый тормозами, продвигался малыми шажками вперед. А у напарника мотор никак не запускается. Вертится, потеет в кабине Костя Розинский и ничего поделать не может.

Вдруг он выскочил из кабины и побежал, придерживая болтавшийся сзади парашют. Так может бежать не вовремя потревоженный, не успевший застегнуть штаны. И хотя было теперь не до смеха, на лицах летчиков и механиков появились улыбки. Костя бросился к соседнему капониру, где стоял расчехленный, готовый к вылету самолет командира эскадрильи. Самого комэска на аэродроме сегодня нет, приболел и отлеживается в деревне. В такой ситуации разрешения да согласия некогда спрашивать, дорога каждая секунда. Влез Костя в командирский самолет, и, как только винт у него заработал, ведущий пары прямо со стоянки, пересекая аэродром по диагонали, устремился на взлет. Розинский — за ним.

Набирая высоту, пара истребителей держала курс на юго-запад. Самолеты шли рядышком, летчики понимающе переглядывались.