Читаем Небо в рублях полностью

– Никита знает историю своего рождения?

– Нет, конечно, – замахала руками Милада. – В курсе только Лена Рыбкина, мне пришлось ей открыться.

– Почему?

Милада вздохнула.

– Слушайте дальше, поймете!

…После появления в доме младенца Марсик сильно изменился. Он прожил с женой и сыном неделю и заявил:

– Развод. Хватит. Надоело слушать писк. Ступай вон!

Гордая Милада схватила Никиту и вернулась к Марфе. Но «добрая» мама не испытала никакой радости при виде дочки. Более того – оказалось, что у вдовы есть любовник, который, несмотря на то что земля на могиле ее мужа еще не успела осесть, поселился в доме покойного Олега Сергеевича.

Марфа, правда, впустила Ми в дом, но предупредила:

– Всего на неделю.

Бедная молодая мать растерялась и бросилась к Рыбкиной. Лена в то время обитала в крохотной комнатенке в коммуналке. Но, несмотря на свои стесненные обстоятельства, она сказала:

– В тесноте, да не в обиде! Перебирайся ко мне.

Наступило время тотальной нищеты. Никита оказался болезненным ребенком, требовавшим постоянного ухода. Помощи ждать было неоткуда. Марсик моментально развелся, потом сунул кому надо взятки, и Ми внезапно вновь оказалась прописанной у матери. Комната в коммуналке, которую выбил для своей дочки Олег Сергеевич Смоляков, отошла Марсику в единоличное пользование.

Другая бы женщина подняла скандал, обратилась в милицию, в суд… Но Милада не обладала бойцовским характером. Кроме того, у нее на руках был Никита, занимавший все ее время. Молодой матери было очень трудно, в первую очередь материально. Трудно до такой степени, что она один раз расплакалась у кроватки и в припадке отчаяния воскликнула:

– Вдруг Наина не соврала? Может, действительно под паркетом лежат деньги?

– Что? Где? Какие деньги? – изумилась Рыбкина.

Смолякова осеклась, но поздно. Настойчивая Елена вытряхнула из подруги правду об аварии и всем прочем. Рыбкина не стала впадать в истерику, заламывать руки и возмущаться глупостью Ми. Нет, она сказала:

– Бог – он все видит! Еще посмотрим, кто окажется на коне, ты или Марсик. Отольются ему твои слезы, подавится он любовью Милады Смоляковой…

А после сего высказывания укатила в Тверь. Назад Лена явилась через день, вошла в комнату, упала на единственную кровать, где они с Ми спали валетом, и обморочным голосом доложила:

– Дом стоит на месте, в квартире, похоже, давно никого нет, паркетина отковырялась, а под ней… во!

Трясущейся рукой Лена выудила из сумочки толстые пачки сторублевок и несколько бархатных коробочек.

– Не может быть… – прошептала Ми. – Господи, сколько деньжищ!

– Много, – кивнула Лена. – Ладно, стану действовать. С нами в школе Пашка Роков учился, помнишь его?

– Да, – ответила Ми.

– Его отец теперь крупная шишка в Моссовете, – задумчиво произнесла Рыбкина. – В общем, сама займусь делами.

– Наверное, надо отдать деньги родственникам Наины, – тихо возразила Ми.

Лена прищурилась.

– Нет. Она оставила их тебе. Для Никиты! Ты не имеешь права лишать ребенка средств.

Из «клада» получилась двухкомнатная квартира, и Ми ощутила себя счастливой…

Добравшись до этого места своего повествования, Смолякова замолчала и уставилась в окно.

– Вот почему вы всегда оправдываете Никиту! – вырвалось у меня. – Ощущаете вину перед Наиной и благодарность за деньги!

Ми покачала головой.

– Все сложней. Кит мне родной сын. Да, общей крови у нас нет, но мы вместе буквально с его рождения. Наине я благодарна безмерно. Кабы не тот ключ, неизвестно, как бы мы выжили! А так и дом у нас свой появился, и с голоду мы не умерли, потому что продавали найденные ценности. Наина спасла жизнь мне и сыну!

– Своему сыну! Это вы избавили младенца от горькой судьбы сироты!

– Я фактически скрыла убийцу Наины, – покачала головой Ми. – Марсик был пьян, вот и не справился с управлением. На нем не осталось ни царапины, а Наина умерла от травмы позвоночника. Получается, я убила ее.

– Не вы, а Марсик, – напомнила я.

– И я хороша – скрыла убийцу!

– Вы спасли мужа, надеясь жить с ним много лет вместе.

– Верно, – кивнула Ми, – но получилось, что мое желание ерунда. Потом-то я поняла: Марсик на самом деле женился не на мне, а на папе. Ему показалось выгодным породниться с дочкой всемогущего Смолякова, а отец умер спустя несколько месяцев после свадьбы, да еще ребенок получился. Но все это я поняла не сразу, сначала очень ругала себя, ведь, если честно, была не лучшей женой – готовить не умела, хозяйство вела хуже некуда.

– Послушайте, Милада, – возмутилась я, – а за большевистский переворот, который затеял Ленин, вы вины не ощущаете, а?

– Нет, – серьезно ответила Ми, – меня тогда в живых не было.

Я сердито хмыкнула.

– Есть такая рыба фугу… – вдруг горько заговорила Ми, – красоты необыкновенной, внешне милое создание, но дико ядовитая. Похоже, я из этой же породы. Моя любовь приносит лишь вред. Вот Никита…

– Знаю, что он сидел, – перебила я Смолякову.

– Ладно.

– И в курсе, что Сонина шантажирует вас.

– Бедная Катя… – вздохнула Ми. – Вообще-то я бы и так дала ей денег, ведь у нее большое горе с сыном.