Читаем Небо в огне полностью

Сборы. Подвеска бомб. Заправка горючим. Перелет в Лугу, на аэродром «подскока»… В целях маскировки на тюле - деревянные лошадки с мочальными хвостами, фальшивые «копны» сена. Самолеты в кустах, вдоль опушек леса - накрыты сетками, чехлами, срубленными ветками. Все чин по чину. Даже в воздухе рокот фашистского разведчика. Ищет, проклятый.

День, как назло, выдался жаркий. Горючее в баках расширилось и потекло из пробок. Пришлось сливать. Жалко до слез. Каждый грамм на счету.

По экипажам ползут неприятные слухи: синоптики колдуют плохую погоду. Что они-ошалели, что ли? Небо- синь-бирюза. Ни облачка! Плохая погода. Откуда?

Слухи все настойчивей!

«Отменяют полеты».

Не верится.

Ползет время. Тени от деревьев становятся длинными. Вроде бы и взлетать пора.

Молчание. Отменить такой полет может только главнокомандующий, которому летчики, сбросив бомбы над целью, докладывают: экипаж такой-то, командир корабля такой-то, - задание выполнил.

- Начинаем нервничать:

- Ждать да догонять - хуже всего.

- Черт бы их побрал совсем, этих колдунов! Гадают на кофейной гуще.

- Что им -Гитлер сводку, что ли, отрадировал?

Наконец команда:

«Вылет разрешен! Запасная цель - Львов, станция товарная. Там большое скопление вражеских войск, техники, боеприпасов…»

- Запускай мото-оры-ы!…

Летчики рады: даешь удар по германским союзникам!

Ночь. Звезды. Темь под «рылом. Я регулирую качество смеси по глушителю. Летим, летим, летим, а под нами - вся наша страна. Много захватил фашист со своими сподручными!

Впереди какие-то огненные всплески. Что это?! Вот- опять.

Штурман ворчит что-то про себя.

- Ты что, Николай Гаврилович?

- Да вот, говорю, этого еще не хватало.

- Чего не хватало?

- Датой - гроза. Не видишь разве?

- Гроза-а-а?

Гроза - это плохо. Особенно ночью.

Держим прежний курс. Всплески все чаще и чаще. В ноздрях защекотало пряным запахом озона. В лицо пахнуло влагой. Дело дрянь. Молнии гуляют по небу со всей своей необузданной силой. Злость берет, хоть плачь. До цели - рукой подать, только перевалить через Карпаты. И вот - пожалуйста! Что делать?

И, как всегда в подобных случаях, мое «я», раздваиваясь, вступает в опор с самим собой.

«Лететь нельзя - опасно!» - говорит та половина, которая боится грозы.

«Конечно, опасно! - охотно соглашается вторая.- Но надо попробовать. Не возвращаться же обратно. Может быть, там окно, коридор. Может, пройдем…»

Рядом, перед самым носом полоснули по черным тучам разветвленные зигзаги молний. Страшный треск. Самолет становится «а дыбы. В ветровое стекло с силой бьют водяные потоки. Опять молния!

«Что ты делаешь - опомнись!-вопит первая половина «я». - Немедленно назад!»

«Да, да!- изрядно напугавшись, соглашается вторая и кладет машину на обратный курс. Думает:-Надо что-то сообразить. Но что? Перешагнуть через грозу? Нет, это невозможно -слишком высоко. Но что же, что?»

Мы выскакиваем из грозового хаоса. Опять звезды. Тихая ночь. Справа на земле возникает вспышка. Одна, другая, третья. Утыкаются в небо синие иглы прожекторных лучей. Падают бомбы, занимаются лож ары.

- Что это?

- Запасная цель, - хмуро говорит штурман.- Станция товарная. Ребята не прошли.

«Вот- вот! -обрадовалась первая половина моего «я».- Запасная цель. Живая сила. Техника. Боеприпасы. Смотри, смотри- бомбят все самолеты! Через эту грозу никто не пройдет. Облака над горами. А ты знаешь, какие они мощные, эти облака! Как в них бросает, А скалы - рядом. Ка-ак шмякнет! Знаешь же. Вот. Иди на запасную цель, отбомбись, и все в порядке».

«Обидно- то как!-вздыхает второе «я», разворачиваясь вправо. -Ведь только через Карпаты перешагнуть!»

Но первое «я» уже знает, что второе хитрит. И точно! Самолет, развернувшись вправо, идет не на Львов.

Грозя неистовствует. Беспрестанные вспышки молний освещают бесконечно длинную гряду черных туч. Иногда нас встряхивает, иногда швыряет в лицо шквалистыми ливнями. Наш самолет представляет собой сейчас заряженный аккумулятор: тронь - убьет! Концы крыльев, стволы пулеметов, стойка антенны-все светится голубым электрическим сиянием.

Летим минуту, другую, третью. Пять минут! Десять!… Запасная цель уплывает назад. Она кипит в огневой сумятице. Самолеты, уткнувшись в грозу, возвращаются бомбить станцию товарную. Вспоминаю игривый мотив глупой джазовой лесенки, слышанной мною еще в начале войны в Ташкенте:

Сосиски с капустой Я очень люблю - Ждем вас во Львове!…

Горько усмехаюсь.

Время идет. Никаких изменений. Гроза. Молнии. Черные тучи. Гудят моторы, жрут горючее. Сердце сжимается: ведь на учете каждая капля…

«На что ты надеешься?»-въедливо спрашивает первое «я».

«На случай!-стиснув зубы, деспотически огрызается второе.- Случай - это великая вещь! Это жар-птица! Надо только не спать, как это делали старшие братья Иванушки-дурачка. Надо набраться терпения и подкараулить…»

Время идет. Сердце болит, разрывается. Горючее! Горючее!!

«Нет, безнадежное дело, - гнет свое первое «я».- Надо возвращаться».

«Ну, еще минутку», - униженно просит второе.

«Ладно, минутку можно!-торжествуя, великодушно соглашается первое.-Можно даже две! От Львова домой - горючего хватит…»