Читаем Небо принадлежит нам полностью

Я знал, что она сейчас скажет. Сколько раз я уже это слышал. «А какова причина?» Рано или поздно этот вопрос задавали все. «А почему он заболел, вам известно?»

Что мы могли ответить? Понятия не имеем. Случилось – и все. А они сочувственно кивали, мол, ну конечно, ясное дело. Но думали совсем о другом.

О том, что причина наверняка в вай-фае. Или газировке – там ведь сплошной сахар. Или в детских шампунях – в них столько химии, с ума сойти можно. И спрашивали они не потому, что их волновал Джек, – они боялись за собственных детей. И, слушая, что ты им говоришь, лихорадочно отмечали в мозгу: нужно проследить, чтобы Тимоти не сидел так долго со своим айпадом, и обязательно пожаловаться администрации школы на то, что здоровью детей не уделяется должного внимания.

– Иди ты, Лола, – сказал я, глядя ей прямо в глаза.

Анна вскочила со своего табурета:

– Роб!

– Что? Почему ты позволяешь ей пичкать себя всем этим дерьмом, от которого тебя саму воротит? Или ты тоже считаешь, что виноваты мы?

– Конечно нет, Роб. И Лола так не считает. И пожалуйста, не кричи.

– Да что ты! А по-моему, нужно было начать намного раньше, вместо того чтобы выслушивать это… дерьмо! – Я махнул рукой на брошюры.

– Прекрати, слышишь? Прекрати сейчас же! – Анна почти кричала.

В другой ситуации – в другой жизни? – мы никогда бы не позволили себе такого при посторонних.

– Прекратить? Что именно, Анна? Поиски того, что вылечит моего сына? По-твоему, лучше сидеть здесь и думать, какую бы дебильную веселуху для него выбрать?

– Роб, при чем здесь это? – Анна расплакалась. – Пожалуйста, хватит, не надо так. – Лола обняла ее, и она зарылась ей в плечо.

Я больше не мог этого выносить. Мы лишь попусту тратили время, которого у нас не было. Я ушел к своему столу, открыл ноутбук и написал Неву.

Он еще спит? – спросила Анна, когда я с ноутбуком под мышкой вышел на веранду.

– Как младенец.

Мы всегда так шутили, когда Джек был совсем маленьким. «Он спит?» – «Как младенец». Он ведь и был младенцем.

Сейчас Джек много спал, а когда бодрствовал, то большую часть времени сидел на диване в окружении любимых книжек и игрушек и смотрел мультики. Когда он засыпал, мы включали «Пуаро» или телешоу, в котором людям давали советы, как не прогадать с продажей их домов, и ждали, когда он проснется.

Анна мыла окна с наружной стороны. С тех пор как Джек заболел, дом просто сиял чистотой. Раз в неделю приходила уборщица, но, по мнению Анны, этого было недостаточно, поэтому каждый день она драила ванную, унитазы, раковины и под раковинами. Даже духовку выскоблила и отполировала до блеска.

Шкаф в кладовке был забит губками, скребками для мытья окон, салфетками из микрофибры, а на верхней полке выстроилась целая батарея из бутылок со всевозможными очистителями, нашатырным спиртом и уксусом.

Я был в одной рубашке, которая никак не спасала от промозглого холода, необычного даже для декабря. Я вздохнул, сделал большой глоток кофе и сказал:

– Я выяснил насчет той клиники.

Анна продолжила протирать окно тряпкой.

– Той, чешской, которой управляет доктор Сладковский.

Ее лицо едва заметно дернулось. Не дав ей возможности возразить, я выпалил:

– Прошу, просто выслушай.

– Выслушать?

– Да. Я знаю, у нас с тобой разные представления об эффективном лечении для Джека.

Анна снова принялась тереть стекло, на сей раз у самой земли.

– Я не совсем согласна с такой формулировкой, – сказала она. – Но конечно же, я тебя выслушаю. Мы ведь вместе принимаем решения, да?