Максим Макаренков, Ольга Мареичева

Небесные Колокольцы

Светлый камень мостовых Бирена напоминал Граеву улочки другого города — ныне живущего только в его воспоминаниях. Граев постоянно ловил себя на мысли, что, где бы он ни был, везде найдется незначительная мелочь — будь то запах, блик на стекле, чуть слышный отзвук, — которая больно кольнет в самое сердце и напомнит о месте, существующем теперь только в окутанном, как выразились бы дешевые рифмоплеты, «золотой дымкою» прошлом. Лидно… Город-фантом. Мир, растерзанный Великой Смутой и перемолотый жерновами Большой войны. Правда, те, кто бывал в Республике, уверяли, что город восстановлен, но Граев пропускал эти слова мимо ушей — его Лидно остался в той прекрасной весне шестнадцатого года.

Бирен нравился Граеву еще и своей тишиной. А также неторопливостью.

«Шоколадники» содержали свою маленькую нейтральную страну в чистоте и порядке, даже на курортах иностранцам не позволялось слишком вольничать (местные полицейские были безукоризненно вежливы, но закон блюли и взяток не брали). А уж в таких не слишком популярных среди туристов городках вроде Бирена жизнь и вовсе текла сонная и созерцательная, и так испокон века.

Поставив на блюдечко чашку тонкого настоящего фарфора, Граев промокнул губы белой салфеткой с вышитым на углу вензелем кафе, откинулся на скрипнувшую спинку стула и сложил руки на животе. До встречи оставалось еще пятнадцать минут, но полковник давно уже взял в привычку приходить раньше. Это всегда давало преимущество — можно было оценить обстановку, издалека увидеть, как держится тот, с кем назначена встреча, заранее составить представление о собеседнике. К тому же часто в подсознании такая ситуация выстраивалась по типу «хозяин-гость» и приглашающий к столу оказывался в выигрышном положении «хозяина».

Крохотная площадь в окружении старых каменных домов с неизменным атрибутом — красными и желтыми цветочками в ящиках, вывешенных под подоконниками, — заполнялась августовским солнцем, прогревалась, насыщалась желтым медовым светом.

Вот на старом велосипеде проехал местный почтальон, проскрипела в булочную фрау Бальвиг. Значит, одиннадцать пятнадцать. Площадь пересек сержант Вальц, гордо неся над брючным ремнем объемистый живот. Приложив два пальца к фуражке, поприветствовал молчаливого спокойного иностранца, две недели назад снявшего номер в гостинице «Бирен-платц» и с тех пор ежеутренне завтракавшего в кафе на площади Святого Августина. Иностранец на удивление быстро включился в ритм городка и стал частью привычной обстановки.

Именно этого и добивался Граев. Научившись сливаться со средой обитания, постигая рисунок жизни городка, он получал возможность принимать сигналы, поступающие от любого чужеродного тела, попадавшего в эту тихую заводь.

Бирен идеально подходил для встречи с представителем заказчика. Для того, кто живет доставкой, осторожность, особенно осторожность в выборе клиентов, — это гарантия жизни. Пусть не всегда счастливой и не обязательно долгой.

Приближение «гостя» он почувствовал еще до того, как тот появился на площади. Заметно подтянул спину сержант Вальц — значит, в его поле зрения попал кто-то, кого здесь в это время быть не должно. Значит, чужой. Не местный. Случайный турист? Или…

Прохожий, вынырнувший из узкой, полной прохладной тени улочки, внешностью обладал неброской, костюм имел хороший, но не последний писк моды, а удобный, ладно скроенный, шляпу носил, как принято в Южной Европе — сдвинув на лоб так, чтоб поля нависали над глазами, оставляя их в тени. Но выглядело это ненарочито — просто прикрыл глаза от солнца, день яркий, ничего удивительного. Незнакомец шел легко, по сторонам не глядел, руки держал в карманах. Словом, производил впечатление уверенного, знающего себе цену господина.

Но Граев видел и то, чего увидеть могли немногие — как чуткие черные жгуты вьются вокруг этого человека, выстреливают в стороны, ощупывают оконные переплеты, скользят по балконам, просачиваются в щели чердачных окон и возвращаются обратно.

Позу полковник не изменил, но внутренне подобрался. Представитель заказчика оказался фигурой масштабной, обладающей действенной силой, а это значит, что и дело ему будут предлагать крайне рискованное. А интересно все-таки незнакомец использовал свой дар. Граев знал многое, сам немало умел, но черные дымчатые ленты, хищно подрагивавшие вокруг фигуры в неброском синем костюме, впечатляли. За всю жизнь ему приходилось видеть подобное всего два раза — во время предприятия в Монголии. Полковник догадывался, кто именно мог научить таким штучкам, и решил, что ставку за свои услуги потребует по-настоящему высокую.

Тем временем его «гость» пружинисто взбежал на веранду кафе, вежливо кивнул моментально возникшему рядом кельнеру и, заметив в руках Граева свежий выпуск «Русского европейца», обратился к нему:

— Гражданин, я вижу, мы с вами земляки?

Сложив газету, Граев приветливо заулыбался и сделал приглашающий жест, указывая на стул у своего столика: