Читаем Не верь тишине полностью

— А… — начмил лишь досадливо махнул рукой. — Время же не остановишь!.. Сходите-ка вы сами к мельнику, узнайте обо всем как можно подробнее. Возьмите с собой трех милиционеров.

Сергей Прохорович прислушался, как тягуче проскрипела дверь, потом увидел в окно, как от отряда отделились четверо всадников. Присел на подоконник, встал, прошелся по комнате, заглянул в шкаф, попробовал закрыть дверцу, но она, тонко пискнув, снова открылась.

Страдая от нетерпения и неопределенности, хотел крикнуть своим, чтобы достали председателя хоть из-под земли, как в комнату вошел невысокий щуплый человек лет пятидесяти.

— Вы председатель, — почему-то сразу догадался начмил.

— Стало быть, я. — Голос у того оказался неожиданно густым и сочным.

— Я — начальник милиции Прохоровский.

— А моя фамилия Маякин.

— Маякин? Мельник тоже Маякин?

— У нас, почитай, полдеревни Маякины. Это еще исстари…

— Вы меня извините, — перебил Прохоровский, чувствуя, что продолжает терять драгоценные минуты. — Расскажите, что у вас произошло?

Они уселись друг против друга. Так получилось, что начмил занял стул председателя, а тот примостился на скамейке. Мелькнула мысль поменяться местами, но гут же подумалось: «Не до церемоний». Маякина, по всему видно, подобные мысли не беспокоили. Да и вообще создавалось ощущение, что он не чувствует себя здесь хозяином. Во всяком случае, не стремится к этому. У Прохоровского едва хватило терпения дождаться, пока председатель достанет кисет, свернет и раскурит маленькую и очень аккуратную козью ножку.

— Видал я, прямо сказать, мало. Прискакали они вечером. И прямым ходом к Маякину Тимофею Макаровичу, мельнику, стало быть. Что они там делали, не видал, врать не буду, хотя люди всякое наговорили, н-да… А уж к ночи гулять стали. У солдатки одной. Между прочим, тоже Маякина. — Председатель затянулся. Курил он бережно и экономно, почти не дымил. — Постреляли маненько. Пса у Тимофея Макаровича застрелили. Злой был до ужаса. Еще, кажись, хозяину и хозяйкам крепко досталось. Спервоначалу думали, убили их, а бандиты их в сарай затащили…

— Потом что?

— А что потом? Ничего. Ускакали. Хотели Совет поджечь, это где мы с вами находимся сейчас, да не сожгли.

И оба посмотрели на кучку пепла.

— У меня к вам еще несколько вопросов, — после короткого раздумья сказал начальник милиции. — Когда они уехали?

— Как рассвело.

— Сколько их было?

— Пожалуй, поболе, чем вас.

— А сколько же нас?

— Пятнадцать. — Маякин улыбнулся одними глазами.

«Да он не простачок, совсем даже не простачок!» — с раздражением подумал Прохоровский и спросил, едва разжимая губы:

— А где же, позвольте узнать, вы были в то время?

— Известное дело, дома.

— Почему не здесь, в Совете?

— Смешно сказать, жена во всем виновата: «Не пущу, застрелят, али еще хуже — повесют!» И орет… Известное дело, бабы…

— Почему сразу не сообщили? — Начальник милиции отвернулся к окну. Его выводили из себя тугой бас, насмешливо-простодушный взгляд, ответы, которые нельзя было принять иначе как за издевку.

— Так я же объясняю: жена из дома не пускала.

— Да перестаньте валять дурака! — сорвался на крик Прохоровский. — Жена, жена! Вы просто последний трус! Если не хуже того!

— Оно, конечно, струсил малость, не без того. Опять же какая была бы польза, ежели бы меня прихлопнули, как того Мельникова пса?

Сергей Прохорович лишь несколько раз глубоко вздохнул, потом сказал спокойнее:

— Вас выбрали председателем Совета, значит, от ваших поступков и от вашего поведения будет зависеть и мнение людей о Советской власти, так?

— Может, так, а может, и не так, — исчезла простодушная улыбка, глаза стали холодными и колючими. — Выбрали-то меня потому, что из всех мужиков я один мало-мальски грамоте обучен. К тому же затрудняюсь я определить, где больше геройствам там, где шашкой да револьвером размахивают, или там, где Советскую власть каждый день, почитай, голыми руками проводят!

Сергею Прохоровичу вдруг показалось, что они поменялись местами. И почувствовал огромное облегчение, увидев, как вернулся Госк.

— Ну что? — спросил он, едва тот вошел в комнату.

— Жена и дочь в тяжелом состоянии, мельник получше.

— Как все произошло? — Прохоровский торопился растворить в вопросах-ответах неприятный осадок, оставшийся от разговора с Маякиным.

— Банда ворвалась в дом около восьми вечера. Забрали почти все денные вещи и деньги, что были в доме. Поживились и в других домах. Остальное вам, наверное, рассказали. — Начальник милиции едва заметно кивнул. Госк бросил быстрый взгляд на обоих, почувствовав, что между ними что-то произошло, но закончил спокойно и деловито: — Все это сообщила мне их работница. Хозяин вообще отказался со мной разговаривать.

— Вы опросили население? Может быть, люди узнали кого-то из бандитов?

— Спрашивал многих, но все как в рот воды набрали. Очень напуганы. — Госк заметил, как Прохоровский скосил глаза на председателя, который начал проявлять беспокойство.