Читаем Не унывай! полностью

Во время работы над спектаклем «Традиционный сбор» я написала и еще одну песню – «Время». По пьесе взрослые ее герои трудного выпуска 1941 года в конце вечера становятся откровенными. Каждый из них говорит то, что он думает о себе, мысленно подводя итоги прожитой жизни, и то, что думает о других. Одна из героинь ставит оценки каждому за прожитую жизнь, за то, каким он стал человеком, а не каких жизненных благ добился. У героев происходит «очищение». И зритель верит, что каждый из них еще успеет совершить много хорошего. И вот песней «Время» мне захотелось сказать, как важно иногда на мгновение остановиться, оглянуться на свою жизнь. Да и не только на свою жизнь – за каждодневными заботами мы иногда упускаем главное, не видим красоты вокруг.

Песню «Время» выбрал Саша.

– Саша, какие мысли вызывает у вас эта песня?

– Знаете, я ведь до училища учился в университете – родители настояли. И вдруг понял: не могу больше! Это не главное. Теряю драгоценное время – я ведь хочу быть артистом. Бросил университет и поступил в училище. Ищите свое главное, хочу я сказать людям. И еще обратить их внимание на красоту дождя, солнца, леса.

Всегда, когда один из студентов искренне говорит о своем понимании песни, откликаются другие и так же рассказывают о своем видении, пробуют петь.

Я вначале не стала раскрывать им замысла песни, историю ее создания. И лишь после того как ребята попытались сами осмыслить песню, как бы заново ее сочинить, я рассказала им, как она родилась. Будить фантазию исполнителя, по-моему, можно и нужно, но каждый певец должен использовать свои воспоминания, представления, сам должен осмыслить произведение, тогда песня станет ему родной, близкой – как бы его собственной. И в каждом случае песня, естественно, звучит по-разному, она окрашивается сегодняшним настроением, сегодняшними мыслями. Нельзя заучить песню раз и навсегда – это будет не искусство, а мертвая форма. Работая над песнями, мы стремились постичь «жизнь человеческого духа», о которой так много писал Станиславский. В спорах о смысле жизни, о работе, о творчестве создавался и креп наш коллектив. Одну из песен, включенных в композицию, пели на два голоса Юра и Витя. Они трактовали ее как клятву оставаться человеком в любых условиях, при любых трудностях, клялись быть пионерами в широком смысле этого слова – первооткрывателями. Приведу последний куплет песни:

Слова песни «проживались» и остальными участниками композиции, которые тоже мысленно клялись сделать все, чтобы стать людьми с большой буквы.

Законы сценического действия требовали смены ритма, включения в композицию какой-то новой темы – иначе бы упало напряжение картины, ослабло внимание зрителей. Приподнято-романтический стиль первой части композиции разрушали девочки. Новой светлой струей вливалась в нее песня, исполненная в частушечном ритме. Ее слова звучали как приглашение к веселью, как начало перепляса:

Начало песни спела одна группа, шутливо пританцовывая, продолжение – другая, отвечая первой, а когда начался последний куплет, вдруг в центр выскочил высокий, смешной Герман. Половину куплета он спел, обращаясь к одной девушке, половину – к другой:

Девочки, смеясь, окружили Германа и повели вокруг него хоровод:

Это была импровизация, но она прозвучала так интересно, что мы оставили этот эпизод, ничего в нем не меняя, для экзамена.

Включили мы в композицию и грустную песню о любви – «Ты живешь в другом городе». Ее пела Таня. У Тани в Калмыкии остался жених, поэтому ей особенно близка и понятна эта песня. Таня маленькая, тоненькая, смешная девочка, ей всего шестнадцать лет. Поет она очень искренне, трогательно и отрешенно.