Читаем Не трогай нас полностью

Не трогай нас

Раз легли под дырокол вот такие вести,заместитель и нарком обсуждали вместе:пики или крести (крики или песни),или в общей яме уложить слоями —все решать на месте.Опер пробует перо, отряхает китель.Санаторное ситро пьет осведомитель.Кто сморкался, кто курил, много было смеху.Председатель говорил, что ему не к спеху.В санаторной конуре шаткие ступени,как ремни при кобуре новые скрипели.Запечатано письмо штатным доброхотом.На платформе Косино ягода с походом.После станции Панки все леса в коросте.В лес ходили грибники, собирали грузди.Но уже выходит срок: дорогие гостиснаряжают воронок ехать от Черусти.………………Зелень снова молода.Проросла грибница.Но земля уже не та,с ней не породниться.И в краю далекомпод Владивостокомне поставить свечкуза Вторую речку.

«Пересыпано песком захолустье…»

Пересыпано песком захолустье,тем и дорого, что так безотрадно;тем и памятно, что если отпустит,то уже не принимает обратно.Там живущее – родня светотени,в изменениях своих недоступно,потому и не бежит совпаденийкак единственной природы поступка.Нестяжание его тем и пусто,что усилие никак не дается.Но какое-то стеклянное чувствопоявляется, вот-вот разобьется.

«Эта местность, сколько б ни светилась…»

Эта местность, сколько б ни светилась,как в песке налипшая слюда,есть еще неснятая судимость,что в тени осталась навсегда.И на слух чем тише, тем безмерней,ветром разнесен по сторонамголос умирающих губерний,пение, оставленное нам.

2 «Или мир был добрей…»

Или мир был добрей?Но всегда пробирало ознобомот его доброты. У дверейоказаться б на выходе новомда бежать поскорей.Настоящее видишь из прошлого.Но сегодня в другом измеренииоткрывается карта дорожная,объявляется новое зрение.Где Европа моя, где Америка —вся подробная их машинерия,опыт, сложенный, как палиндром?Я смотрю изнутри недоверия:возмещение или урон?Я смотрю изнутри муравейника.

«Вот одна большая идет зима…»

Перейти на страницу:

Похожие книги