Читаем Не трогай кошку полностью

– Нет, большое спасибо, викарий. Мы с радостью выпьем шерри, но больше ни о чем не стоит беспокоиться. У нас дело в Вустере, а потом мы сами устроим себе ленч.

– Ну и прекрасно. – Викарий захлопнул сейф и выпрямился. – Ну вот, теперь осталось одно – и об этом я никогда не забываю – поцеловать невесту. Бриони, моя милая...

И завершив все формальности, свадебная процессия направилась через церковный двор мимо прекрасных тенистых тисов выпить шерри у викария.

Поскольку о моем отъезде в Лондон к Кэти уже не было и речи, мы решили отвезти «Ромеуса и Джульетту» прямо к Лесли Оукеру для предварительной оценки. Когда мы позвонили, самого Лесли на месте не оказалось, так что книгу мы оставили у его помощника, а сами нанесли визит вежливости в контору «Мейер, Мейер и Гарди» – рассказать обо всем случившемся мистеру Эмерсону. Разговор с удивленным Эмерсоном – хотя он и умело скрывал свое удивление – был краток и касался существа дела. Начало разговора Роб предоставил мне. Оправившись от первого потрясения, стряпчий как будто признал брак удачным. Во всяком случае, это решило вопрос моего будущего, которое его беспокоило. Он так и сказал, после чего дипломатично пожелал нам счастья. Эмерсон, конечно, хорошо знал Роба и, очевидно, любил его, но требовалось привыкнуть воспринимать его в роли моего мужа. Мистер Эмерсон очень хорошо и тактично с этим справился. В уголках губ Роба я снова заметила улыбку, и мне вдруг подумалось: «Боже, я вышла за него! За Роба Гренджера, садовника!»

Странная смесь необычности, нежности, любовного возбуждения уступила место сосредоточенной мысли, заставившей меня замолчать. По подрагиванию его ресниц я поняла, что и Роб чувствовал то же. Но он гладко, как опытный политик, продолжал разговор. Он рассказал мистеру Эмерсону о своем намерении эмигрировать, обсудил некоторые детали, коснулся траста и судьбы поместья, назначил новую встречу через несколько дней, затем мы вышли из конторы и не торопясь зашагали по залитой солнцем улице.

Роб взял меня за руку.

– А теперь пообедаем?

– Обязательно. Я проголодалась.

– На меня это тоже так подействовало. Сходим в «Звезду» или, может, зайдем к «Старому Тальботу»? Или еще куда-нибудь в этом роде?

– Если ты не предпочитаешь воспользоваться той корзинкой для пикников, что я заметила на заднем сиденье, – рассмеялась я. – Значит, вот почему миссис Гендерсон так спокойно восприняла слова викария насчет обеда. Это она приготовила?

– Да. Ты не против?

– Не против? Прекрасно! Мне не нужны люди – только ты и я. Куда ты меня отвезешь?

– В таинственное путешествие, – сказал Роб, открывая дверцу машины. Он сел рядом со мной, и мы покатили по оживленной улице мимо солнечных тротуаров с бегущими по своим делам людьми, потом свернули к мосту через реку и выехали из города.

Роб отвез меня туда, где я никогда не бывала. Узкая дорога вилась по склону холма мимо высоких заборов, и у подножия, где горбатился мост через реку, была лужайка – только-только чтобы поставить машину.

– И ни фута еще для кого-нибудь, – удовлетворенно сказал Роб, вытянул ручной тормоз и заглушил мотор. Все заполнил звук бегущей воды.

За мостом виднелся крутой лесистый берег, по которому, скрываясь из глаз, вилась тропинка. Прямо перед нами в широкой зеленой впадине расстилался ровный, гладкий, как озеро, луг, по которому между глинистыми берегами, живыми от гнездящихся ласточек, извивалась река, глубокая и тихая. Позади нас луг поднимался на крутой зеленый берег, заросший тут и там цветущим боярышником и усеянный кроличьими норами. По склону холма тихо двигались овцы. На деревьях вдоль реки кричали грачи, где-то стучал невидимый дятел, и звук трактора вдалеке скорее подчеркивал, чем нарушал царящий вокруг покой.

На солнечном берегу Роб расстелил коврик. Наверху качались и шумели огромные деревья, бросая на нас легкую сеть тени. На траве играл ветерок, чуть шевеля на темной зелени первоцвет, горицвет и болотный ятрышник. Овцы равнодушно взглянули на нас, а ягнята вообще не стали смотреть, занятые какой-то замысловатой игрой на изрытом кроликами склоне.

Птицы сновали на майском ветерке. Не было видно ни одной живой души.

– Райские кущи, – сказала я, восхищенно озираясь.

Роб выложил снедь из корзины.

– И ни одного яблока. Ну, с чего начнем – с любви или с еды?

– Роб, ты шутишь! Если кто-то появится на тропинке...

– Я пошутил. Если бы ты знала, как я голоден!.. Я же всю ночь не спал. Кажется, я позавтракал, но это как-то не очень подействовало. Что она тут положила? Жареная утка? Это для начала. Давай, милая, не будем все распаковывать, пока я не разделаюсь с этим.

Я принялась за корзину, а он откопал пиво и поставил в реку охладиться, потом мы с энтузиазмом принялись за еду, приготовленную для нас миссис Гендерсон.