Я прислушалась. Звуки были странные для этого места и этого времени. То ли кто-то плакал, задыхаясь от слез, то ли происходило еще что-то малопонятное, но подозрительное. Я сделала осторожный шаг вдоль стены к тому месту, где она обрывалась, чтобы продолжиться через полтора-два метра, – беседка была открыта всем ветрам. Я пожалела, что не взяла с собой ни диктофона, ни фотоаппарата. А в маленькой изящной сумочке, болтающейся у меня на плече, кроме необходимых мелочей, ничего не было. Да там ничего бы больше и не уместилось. Я же отправилась отдыхать, а не работать.

Мысли эти промелькнули у меня быстро и неопределенно, и я ступила за стену, стараясь идти тише. Я была готова при малейшей опасности развернуться и убежать, однако не могла подавить в себе навязчивый журналистский зуд узнать, что же внутри ротонды происходит.

Сцена, развернувшаяся передо мною, была неожиданна и отвратительна. Я не сразу поверила своим глазам, увидев то, что происходит, а когда поверила, то просто обалдела. Посудите сами.

Две женщины, хорошо одетые, может быть, только немного вызывающе, обе приблизительно мои ровесницы, забросив на спину сумочки, изо всех сил били ногами лежащего перед ними на земле мужчину, который не сопротивлялся, а лишь слабо постанывал и прикрывал руками то, что мог. Но что и как можно закрыть от двух разъяренных фурий?

Я настолько удивилась, увидев происходящее, что замерла на месте.

Ближайшая ко мне очень худая девушка среднего роста, одетая в длинное, на бретелях, вечернее платье с разрезом справа, ударила мужчину еще два или три раза носком туфельки в бок и остановилась, задохнувшись от резких движений.

– Какая сволочь! – прохрипела она, отплевываясь. – Сволочь, сволочь!

– Дышит еще, – так же хрипло, но слабее сказала ее подруга, пухловатая шатенка с прической длинное каре, и отступила на шаг. Отступила она, как оказалось, для лучшего разбега и, подскочив, еще раз пнула лежащего мужчину в живот и снова отступила.

Обе воительницы явно устали.

– Девчонки, вы что?! – не выдержала я и вышла к ним. – С ума сошли! Прекратите немедленно, вы же убьете его!

Они замерли и оглянулись на меня. По отношению ко мне агрессивности я не почувствовала. Более того, мне показалось, что меня девушки разглядывают с каким-то непонятным вниманием и удивлением.

– А тебе-то что? – неуверенно сказала худая и вытерла пот со лба тыльной стороной ладони.

– Убьете же, не понимаете, что ли?! – повторила я и подошла ближе.

Сперва я почувствовала сильный запах алкоголя, смещанный с запахом пота. Только потом разглядела горящие ненавистью и гневом глаза и растрепанные волосы.

– Не знаю, что тут у вас произошло, но мне кажется, с него хватит, – решительно сказала я. Я нагнулась над лежащим на камнях мужчиной и разглядела запачканное кровью лицо. Осторожно приложила ладонь к его шее. Пульс был.

– Ты чья? – спросила меня худая, быстро теряя уверенность и напористость.

– Своя собственная, – ответила я и спросила у мужчины. – Вы меня слышите? Эй!

– Везет тебе! – хрипловато хмыкнув, сказала шатенка. – Своя собственная!

Она подумала немного и снова ткнула ногой в живот мужчины, но уже неуверенно и как бы по инерции.

– Господи! – вдруг, словно очнувшись, воскликнула худая. – Господи! Он же Лешку убил!

Глава 2

Она выбежала из ротонды.

Я удивленно посмотрела ей вслед и повернулась к ее подруге. То, что девчонки пьяны, я уже поняла, но теперь мне стало казаться, что степень их опьянения я немного преуменьшила.

– Он вас обидел? – спросила я у топтавшейся рядом со мною шатенки.

– Он убил ее парня, – ответила она, – только что, вон там. – Она показала рукой куда-то в сторону. – Такой козел, ему Надька никогда не нравилась, он Лешке свистел, свистел в уши и вот что удумал…

Эти слова я приняла как непонятную мне пиктограмму и, только расслышав всхлипывания, доносившиеся снаружи ротонды, поняла, что они что-то означают. Тот мужчина, что лежал передо мною, был жив, это точно. Я расстегнула сумочку и нащупала сотовик. Нужно было вызывать «Скорую».

Поправив на плече сумку, я вышла из ротонды и увидела стоящую на коленях девушку. Теперь я знала, что ее зовут Надя. Перед Надей сидел на земле, прислонившись спиной к стене ротонды, парень, избитый так же сильно, как и первый.

Я подошла ближе и наклонилась над вторым парнем.

– Уйди, – глухо сказала Надя, – уйди, ударю! Он умер.

– Подожди! – Я схватила парня за руку. Пульс был почти нормальным, ясно прощупывающимся, хотя и слабым.

– Он жив! – сказала я и вынула телефон из сумки, набрала «ноль-три» и вызвала «Скорую помощь».

Надя уже начала приходить в себя.

– Фу-ты, – она отерла лоб, – как затмение какое-то нашло… Живой, говоришь?

– Конечно, сама, что ли, не видишь?

Словно в подтверждение моих слов парень слабо застонал. Я протянула руку к его голове и нащупала у него на затылке огромную шишку.

– Наверное, его ударили по голове сзади, – сказала я и отошла. Все было ясно: очередная пьяная разборка. Неинтересно.