Читаем Не та профессия 2 полностью

Но с высоты своего возраста он чувствовал, что ему просто необходимо это видеть своими глазами, чтоб понять нового знакомого получше. А узнать того поближе хотелось, чего уж.

Видимо, всё же товарища, не просто «знакомого», поправил себя мысленно вазири. Очень даже не просто «знакомого». Видимо, какая-то незримая нить привязанности, проистекающая из взаимного интереса в общении, между ними уже образовалась.

С Атарбаем, в отличие от многих других (включая земляков и родню), Актар чувствовал себя свободным. Именно с ним можно было говорить, что думаешь, и не думать, что говоришь.

В обычных же обстоятельствах, Актару даже с роднёй приходилось регулярно выбирать слова (например, чтоб кого-нибудь не обидеть).

Помимо чисто эмоционального комфорта, Атарбай периодически удивлял его точно таким же взглядом на вещи, на окружающий мир и на отношения между людьми. И если в своём случае Актар понимал, почему он сам так считает (спасибо годам за спиной и множеству людей и мест, прошедших перед глазами старейшины за долгую жизнь), то в случае с Атарбаем…

По меркам самого Актара, набраться тому такой же точно мудрости было просто негде: ни годы не позволяли, ни воспитание. Да и какое воспитание может быть у круглого сироты, невесть где скитавшегося по миру, чтоб прибиться в итоге к шатру туркан (пусть и не к последнему их шатру).

Видимо, дело было в складе характера. Бывает же, что люди из разных концов земли, не знающие друг друга, совершенно одинаково оценивают одно и то же явление? Просто в силу сходного образа мыслей.

Правда, это не объясняло тех моментов, что Атарбай знал кое-какие тонкости обычаев пашто лучше, чем их же собственная молодёжь. Получается, он и среди пашто тоже жил, и не просто жил… некоторые вещи чужакам не рассказывают, сколь любезный бы приём гостю ни был предоставлен.

Значит, с какой-то пуштунской семьёй (по меньшей мере, с семьёй) он был связан тесно. Но тогда возникает следующий вопрос: в случае «родства» с любой пуштунской семьёй, ты получаешь всё равно что связи со всем хелем. А оттуда уже и до каума недалеко.

Актар очень осторожно, аккуратно, не привлекая ничьего внимания расспрашивал всех подряд пашто, из всех подряд мест, не слыхали ли они о семье и роде, в которых бы какое-то время обретался крепкий и высокий азара, возрастом от двадцати до тридцати лет, чудесно знающий и язык, и обычаи.

Несмотря на обширность знакомств и связей Актара, такой семьи пока обнаружить не удалось.