— У меня другое предложение, — продолжил меж тем азара, обращаясь к звереющим пашто. — Вы сейчас кладёте свои ковырялки на землю, строитесь в колонну по одному и маршируете на равнину. Где вашу судьбу будет решать Суд Наместника. Тогда останетесь живы.
Пашто оторопели от такой наглости, а азара продолжил через секунду, выказывая явное близкое знакомство с Пашто-Валлай:
— Сдаваться, как я понимаю, вы не собираетесь? Воины пашто, вы же понимаете, что обо всём происшедшем мы расскажем на вашей Джирге? И я лично — в первую очередь.
— Ты ещё доживи до нашей джирги, — осклабился десятник Ахмад, делая шаг вперёд и для пробы покручивая вокруг руки саблю.
И тут же удивлённо натыкаясь грудью на узкий, подобный косе, клинок, каким-то волшебным образом появившийся из железной палки странного азара. Которую тот как-то по-особенному повернул и что-то там на ней нажал.
К слову сказать, с другой стороны этой же палки появился точно такой же второй клинок.
Пока пашто удивлялись изменению обстановки, азара взмахнул своей странной палкой ещё два раза, и два перерезанных горла оставили от десятка на ногах только семерых.
Оставшихся пашто, впрочем, это только раззадорило. Но азара, отступая спиной назад и отмахиваясь своей палкой с косоподобными клинками, не стушевался, а занял весьма выгодную позицию на козырьке у обрыва. Бормоча при этом под нос какую-то абракадабру.
Поддавшись азарту, пашто переглянулись и резким броском попытались смять противника числом, пусть даже потеряв пару человек.
Но вдруг лично у малика в глазах неожиданно потемнело, а потом удар по голове откуда-то их темноты вышиб сознание.
Которое вернулось чтоб сообщить своему хозяину: он едет на лошади связанный и перекинутый через седло, как куль. Наверняка не на праздник…
И даже не может спросить, что сталось с остальными людьми десятка, поскольку рот заткнут каким-то обрывком шкуры, а глаза завязаны.
А странный азара вовсю болтает с этой трижды проклятой дочерью шайтана. Или он не азара? Туркан, кажется, ему родной язык… Утверждать наверняка малик не мог, поскольку сам этого языка почти не знал.
Конфликт был явно не мой. Я нашёл очередное укромное место, запас продуктов по дороге (банально обнеся несколько огородов), и вообще мирно спал.
Но местные пуштуны, как две капли воды похожие повадками на наших (судя по тому, что я увидел), занялись экспроприацией. И шумом разбудили меня.
Пока я спросонок оценивал ситуацию (в проснуться вышло далеко не сразу — очень вымотался накануне), «доблестные пашто» прирезали троих пастухов из четверых, а четвёртый вовремя смылся.
Ну и ладно. Помогать стало некому, и я снова собрался было спать. Но погоня за четвёртым пастухом, видимо, сделав круг, финишировала под моим убежищем.
А сам неудачно сбежавший четвёртый вообще оказался девчонкой лет двенадцати. Принявшейся истошно орать на языке жены Атени.