Читаем Не сердитесь, Имоджин полностью

Оставляя увеселительные лодочные прогулки новичкам и заезжим дачникам, свято верящим, будто самая крупная добыча поджидает их исключительно на глубине, Сэмюель Тайлер обычно располагался вблизи того места, где из озера Лох-Веннахар вытекала речка Тейт. Он знал, что рыба, которая ему нужна, предпочитает именно холодную проточную водичку.

Прибыв на излюбленное место, констебль приступал к ритуалу, который всегда скрупулезно соблюдал. Для начала он прилаживал свой складной стульчик и удобно на нем усаживался, потом вдумчиво наживлял крючок. Покончив с этим, он позволял себе выкурить сигаретку, а затем открывал бутылку и вливал в себя изрядный глоток виски. Переходя далее к вещам более серьезным, он забрасывал удочки — и начинался матч между Сэмюелем Тайлером и лох-веннахарской рыбой. Бывалый рыбак снимал куртку, аккуратно укладывал ее в нескольких шагах позади стула, дабы, упаси Бог, не забрызгать грязью, и, подобно каменному изваянию, застывал в полной неподвижности, из которой мог не выходить по нескольку часов кряду.

В то утро, не успев закинуть удочки, Тайлер вдруг почувствовал, что у него начались галлюцинации. Он крепко зажмурился на пару секунд, снова взглянул на воду, но образ, который он считал плодом своего воспаленного воображения, явственно маячил перед глазами: течение несло мимо него рыжеволосую голову шотландки! Констебль встал и выругался. Потом с тревогой обернулся и посмотрел на бутылку виски: может, он, думая о чем-то другом, ненароком одним махом вылакал всё содержимое?! Сэмюель перевел взгляд на озеро и с ужасом увидел, как голова Имоджин исчезла под водой, а на смену ей из пучины вынырнула голова валлийца, в шляпе и с плачевно обвисшими усами. Уже ничуть не сомневаясь, что он не в своем уме, констебль едва не взвыл от ужаса. Но в тот самый момент огненная шевелюра мисс Мак-Картри снова появилась на поверхности, и Тайлеру показалось, что между плывущими завязалась драка! Совершенно обезумев, он завопил:

— На помощь! На помощь! На по-о-мощь!..

И тут произошло чудо, вернувшее констебля к реальности нашего непостижимого мира: голова Имоджин, выплюнув изрядную порцию воды, вдруг грозно прикрикнула:

— Эй ты, кретин! Эго я должна звать на помощь!

Потрясенный неопровержимой логикой шотландки, Сэмюель ощутил пронзительное чувство, похожее на стыд, и, не зная, что ответить, смущенно пробормотал:

— Ну не сердитесь, мисс Имоджин…

Тем временем пламенеющую голову уже уносило быстрым течением, за нею вслед исчезала и шляпа.

— Эй, Сэмюель Тайлер, может, вы наконец исполните свой долг и вытащите меня из воды? Или будете спокойно наблюдать, как я тут погибаю?

Услышав столь категоричное напоминание о своих служебных обязанностях, Тайлер вздрогнул. Правда, констеблю было уже под шестьдесят и ему совершенно не улыбалась мысль вместо пенсии искать смерть в Лох-Веннахаре; но ведь, с другой стороны, в его функции как раз и входило оказывать помощь тем, кто попал в беду, будь то мужчина или женщина. И вот закон, чьим слугою без страха и упрека он всегда себя считал, словно сговорившись с религией, которую он ревностно исповедовал, объединили в то утро свои усилия, дабы заставить констебля Тайлера совершить то, к чему в глубине души он не испытывал ни малейшей склонности. В результате Сэмюель пренебрег возрастом, преодолел страх подхватить на старости лет ревматизм и без оглядки бросился в воду — за Бога, за королеву, за Отечество и еще за эту чертову рыжую дылду!

* * *

Потерпев поражение во всех своих дерзких атаках и смирившись с мыслью, что, какие бы хитроумные тактические приемы он ни изобретал, ему все равно не пробить линию защиты черных, Арчибальд Мак-Клоста принял решение наступать белыми пешками, надеясь внести смятение в лагерь противника и вынудить его к необдуманным действиям. Двинув вперед первую фигуру белой пехоты, он призадумался, соображая, должны ли черные ответить на этот маневр кавалерийской контратакой. Вдруг дверь участка распахнулась и глазам шефа калландерской полиции предстало самое кошмарное зрелище, какое только довелось лицезреть за всю его долгую безупречную жизнь.