Читаем Не оставляя полностью

– Да нормально, звездопад уже закончился, вот только нога что-то слегка побаливает, – ответил я ей, садясь на корточки.

Близ меня сидел скуластый и, задрав голову, тоже старался остановить кровь из своего носа. Он был сильно недоволен и искоса поглядывал на меня.

– Кто это? – всматриваясь в меня, спросил у Юлии крепкий длинноволосый парень – тот, что наградил меня сильным ударом ноги.

А я в этот момент подумал, как повезло мне, что он обут в мягкие резиновые кеды, а не в какие-нибудь жёсткие кожаные туфли, что были на ногах его друзей…

Рядом столпились подбежавшие чуть позже ещё трое парней и две девушки, которые с искренним любопытством смотрели на последствия всей этой заварушки, всматриваясь в первую очередь в меня. У одного из парней в руках была гитара, другой зачем-то примчался с трёхлитровой банкой красного вина в руках, основательно взболтав его по пути, а третий тоже зачем-то прихватил с собой обычный граненый стакан и теперь держал его двумя пальцами правой руки, словно официант-стажёр в дешёвом ресторане, забывший по рассеянности в подсобке свой никелированный поднос.

Глядя на них, при желании можно было бы подумать, что они примчались угостить меня продукцией местных виноделов и заодно очаровать душевными песнями под гитару. Но на самом деле, как я уже догадался, неожиданная заварушка просто-напросто застала их врасплох, и они впопыхах и, видимо, с уже приобретённым уличным инстинктом никогда не оставлять ценные вещи без присмотра притащили это добро сюда. Был среди них и откуда-то взявшийся невысокий юморной толстячок, заявивший, что он, как всегда, прибыл в самый решающий момент, когда без него нельзя обойтись.

– Это Андрей, мой сосед! – заявила всем Юлия. – Чего вы на него накинулись? – обратилась она затем к моим непосредственным противникам.

– Действительно, зачем! – поинтересовался и толстячок, доброжелательно разглядывая меня своими небольшими подвижными глазками.

Конопатый уже очухался от моего удара ногой и, подойдя, пискляво сказал:

– А мы ему ничего не делали. Это он первый на нас набросился… За это ему надо ввалить как следует… его надо…

Но он не успел закончить свой кровожадный призыв к действию, – Юлия, отняв платок от моего носа, уже повернулась к нему и прикрикнула:

– Алик, если ты подойдёшь к нему, то сам как следует получишь от меня, понял!

Она даже погрозила ему своим совсем невпечатляющим девичьим кулаком.

«Вот это да, молодец! – подумал я о Юлии. – Ведёт себя на удивление уверенно как настоящая королева двора. Может, она и в самом деле повелевает всей этой дворовой компанией». Я припомнил, что такое было и у нас, когда красивая и энергичная девчонка из дома напротив некоторое время командовала как хотела всеми нашими дворовыми пацанами – и почему-то все охотно и беспрекословно подчинялись ей.

Видимо, моя догадка была очень близка к истине, потому что конопатый Алик оказался весьма восприимчив к словам Юлии, – он всё очень быстро понял и во всём с ней согласился, да и все те, кто подбежал, стали расходиться к своей лавочке. Первыми ушли две подошедшие из любопытства девчонки, а за ними потянулись и их кавалеры с гитарой и вином, которым, кстати, они до краёв наполнили стакан, что притащили сюда, предоставив распоряжаться им говорливому и весёлому толстячку.

Между тем с рыжеволосой королевой Юлией согласился и длинноволосый. Он, повернувшись к Алику, бросил тому, что хорошо знает, как тот цепляется к любому, кто случайно окажется в их дворе. Говоря это, он попробовал положить руку на плечо Юлии, но та одёрнула его, посоветовав ему внимательнее следить за своими руками… «Очень милая парочка!» – тут же непроизвольно отметил я про себя этот их быстротечный междусобойчик и стал подниматься с травы.

Только скуластый Толик всё ещё сидел, косился на меня и никак не мог остановить кровь из носа, которую худощавый Вова (я уже узнал, как всех их зовут из их же общения) пытался остановить лоскутом белой ткани. Кажется, он оторвал этот лоскут от своей распоротой белой рубашки и умело скомкав его, приложил получившийся тампон к носу пострадавшего.

– Так-то будет лучше, а рубашку уже не зашьёшь, – сказал он, перехватив мой взгляд, и улыбнулся невинной улыбкой ребёнка, увидевшего вдруг после сладкого сна на голубом потолке скачущего весёлого солнечного зайчика.

– Голову ему приподними выше, что б кровь не притекала к переносице, –посоветовал я в ответ, и тоже слегка улыбнулся краем губ.

И между нами, кажется, установился почти дружеский контакт, к которому присоединился и Толик, спросивший меня, что за технику удара я применил и как она называется. «Вроде и не сильный удар, а в глазах сразу на минуту потемнело, и кровь вдруг хлынула, не остановишь», – произнёс он, глядя на меня уже без какой-либо злости и обиды.

Очень уж он хотел знать название этого неизвестного ему приёма. Пришлось уважить его, ведь не зазря же он так жестоко пострадал.

– Синекдоха называется, – сказал я первое, что пришло в голову (Видимо, лекция Стеллы с отдельными словами хорошо усвоилась у меня на подсознательном уровне).