Читаем Не оглядываясь полностью

– Почему – врала? – Он опять поднимает глаза и смотрит на Ивану, глаза у него то ли серые, то ли зеленые, увеличенные очками. – Язык цветов и правда существует… вернее, существовал. Каждому цветку приписывалось свое символическое значение. Но он, конечно, подзабыт. Кому в наше время нужно столь сложное изъявление чувств? Но это как бы… вне области научного знания. Это куртуазный язык. Тайный язык влюбленных. Шифр. Ну, хм… признаваться в любви, назначать свидания или там, напротив, давать от ворот поворот… Он больше ни на что не годен, честно говоря.

– Вы думаете? – задумчиво говорит Ивана. – Ладно, положим. А где можно узнать про этот самый язык цветов? Поподробней?

– В городской библиотеке наверняка что-нибудь есть. Только зачем вам?

– Я хочу проверить одну теорию, – говорит Ивана, и специалист смотрит на нее с уважением. – А это что?

– Лядвенец.

– Вы что, шутите?

– Да нет, он и вправду так называется, – у него хорошая улыбка, – лядвенец рогатый, семейство бобовых. Кормовое и декоративное растение. Хороший медонос. Это вы сами рисовали?

– Да… Я хотела сами цветы, но их нельзя. Следователь говорит, это улики.

– Очень неплохо, знаете ли.

Улики специалиста не интересуют. Он живет в мире, где нет места убийствам и следователям.

– Благодарствую, – сдержанно кивает Ивана.

– Мы тут как раз каталог составляем. Иллюстрированный. А у вас, я смотрю, твердая рука. И чувство цвета хорошее. Если бы вы согласились… У нас, конечно, гонорары скромные. Но зато обстановка приятная. Даже среди зимы лето, знаете… оранжереи, все такое.

– Спасибо, – говорит Ивана, – я в общем-то не против.

Она представила себе, как сидит с Каролиной в кондитерской, потом смотрит на свои часики (маленькие дамские часики, никакой позолоты, никаких сердечек) и говорит – ну, я побежала, меня ждут, они там, в ботаническом саду, без меня как без рук… И Каролина остается одна сидеть за столиком, удивленно раскрыв круглый рот.

И это совсем не то что цветочный магазин, думает она. Гораздо, гораздо лучше, потому что в ботсаду цветы умирают только естественной смертью.

Она встает, и специалист тоже встает, потому что он вежливый человек, что для ученых, думает Ивана, нетипично. Она всегда полагала, что ученые, кроме своей науки, вообще ничего не замечают, потому что представления об ученых у нее в основном складывались из тех же детективов Агаты Кристи.

– Ну замечательно! – Специалист мнется и даже от растерянности сует руки в карманы. – Послушайте, а вы сегодня вечером что делаете? Как насчет того, чтобы нам с вами немножко посидеть в кофейне? Обсудить предстоящие обязанности? Я скоро тут закончу, а поблизости есть такая кофейня, ну прекрасная просто кофейня, там подают прекрасный венский штрудель. Вам должно понравиться. Вы не подумайте чего, я, знаете ли…

Ему явно неловко. Ивана понимает, что он не привык ухаживать за женщинами и боится грубого отказа.

– Я сегодня не могу, – осторожно говорит она, – у меня очень важное дело. Очень срочное. Но вот, возьмите, – и она пишет в блокноте свой домашний телефон, отрывает листочек и сует его в карман синего сатинового халата сотрудника ботсада. А поскольку тот по-прежнему держит руки в карманах, то пальцы их сталкиваются, и оба они, Ивана и сотрудник, как по команде краснеют.

А и правда, жаль, думает Ивана, что сегодня никак не получается. Он, кажется, приличный человек. Вдовец – вон кольцо на левой руке. И никого себе до сих пор не нашел, нарукавники носит, потому что рукава ему чинить некому, но аккуратный, ботинки вон начищенные, не дает себе распускаться, а я и правда люблю венский штрудель… Если два одиноких человека любят венский штрудель, они всегда могут договориться меж собой. Словно бы прощальный привет от Анастасии, словно бы в благодарность за то, что Ивана не оставила ее лежать одну, никем не узнанную, в холоде и мраке, та косвенным образом пытается оттуда, из своего далека, где она там теперь находится, устроить ее, Иваны, личную жизнь и стабильное финансовое будущее. Ну ладно, это Ивана, пожалуй, слишком уж размечталась, но хотя бы раз в неделю сходить с приличным человеком в кафе, это ведь уже неплохо, верно? А уж как иззавидуется Каролина! Эта мысль греет Ивану всю дорогу до библиотеки.

* * *

– Как ваш радикулит?

– Ох, пани Ивана, и не спрашивайте. Я бы сказала, он в расцвете. В самом расцвете сил. Это я чахну, а ему хоть бы что.

– Это все сырость, – сочувственно говорит Ивана, – сейчас самое паршивое время для нашей сестры. Вот, возьмите, можете ставить обратно, я уже прочла что надо.

Вообще-то Ивана любит городскую библиотеку, ее неспешный ход жизни, запах старых книг и мастики, запах газет и новых книг, которые только-только из типографии и даже оставляют, когда их листаешь, черные следы на пальцах, но сегодня у нее нет времени наслаждаться привычной обстановкой.

– Что-то вы с детективов на куртуазную литературу переключились, – задумчиво говорит пани Валевска, – уж не появился кто на вашем одиноком горизонте? Весна – время бурное. И не только в смысле радикулита.