Читаем Не надо, папа! полностью

Он запрокинул голову и смотрел на облака, которые быстро гнал по небу ветер. Этот же ветер, но слоями ниже, холодил влажную кожу. Как прекрасно не иметь тела, которое другие могут тыкать острыми предметами. Лучше бы он просто был скоплением пара и смотрел свысока на людскую суету: на войны и фестивали, трагедии и праздники, на весь этот геморрой, который никогда его по-настоящему не интересовал. Рассеиваться и снова собираться. Быть сразу везде, быть свободным. Чувствовать, как тебя насквозь прошивает ветер…

Шикамару вспомнил напоследок о том, как он хотел прожить свою жизнь, и с сожалением осознал, что вышло все совсем не так, как он планировал.

Мендоксе… Просто убейте меня быстро. Я не хочу боли. Не хочу мучиться. И, пожалуйста, только не горло. Задыхаться предсмертными хрипами… Пытаться вдохнуть… Нет уж.

Десять секунд…

Колени предательски дрогнули, но Шикамару удержался на ногах.

Или они станут мне мстить и специально мучать. Нет, не думай об этом. Потом подумаешь. Но когда потом, если пять секунд… четыре… три…

Шикамару показалось, что с отделившейся от ступней тенью из него выскользнула душа.

— Да уж, ты прав… — тихо выдохнул он. — На большее я не способен.

Справа в деревьях послышался шорох и какой-то удар.

— Эй, можешь выходить! — воскликнул один из врагов своему товарищу, который прикрывал отряд из зарослей, и глумливо добавил: — Расправу над щенком оставляю тебе.

Сердце пропустило удар. Что-то кувыркнулось в воздухе и приземлилось прямо перед ним. Шикамару напрягся, готовясь к немыслимой боли и мучительной смерти, и не сразу понял, что означает красно-белый веер на платье у него перед глазами.

Огромных размеров огненный шар ударил в толпу шиноби Звука и поглотил их целиком. Сквозь удаляющееся гудение пламени прорвались дикие вопли. Запахло горелым мясом, совсем как в барбекю-ресторане, куда Асума водил их с Чоджи чуть ли не каждый день, отплачивая толстячку за помощь в тренировках. Огненный шар разбился о череду деревьев неподалеку: те тут же занялись пламенем.

— С-сарада… — заикаясь, выдавил Шикамару.

На земле корчились шиноби Звука. Их одежда пылала, красная кожа вздулась пузырями и местами обуглилась. Они кричали, почти обезумев от боли. И Сарада этим мгновенно воспользовалась. В воздухе прожужжали сюрикены и четко вошли в четыре беззащитных горла, скрытых под облегающей тканью. Дикие вопли сменились хрипом.

Оцепеневший Шикамару нервно сглотнул: та самая смерть, которой он так боялся.

Однако внезапной огненной техникой и атакой сюрикенами Учиха избавилась лишь от половины команды противника. Еще двое из Звука отпрянули и скакали, пытаясь загасить пламя, пожирающее одежду, а двое последних отделались совсем легко, вероятно, стояли позади и успели вовремя убраться из-под удара.

В Сараду полетели кунаи. Она отбилась от них и швырнула сюрикены в мужчин, которые пытались загасить пламя на одежде. Но ее атаку отразили двое других противников, запустив кунаи наперерез сюрикенам.

Шикамару постепенно осознал, что происходит.

Она пришла на помощь. Но, черт, одна против четверых, и все не слабее уровня чунина. Мы погибнем.

Один ниндзя, которого Сараде не удалось достать сюрикеном, наконец погасил пламя, схватился за кунай и уверенно взглянул на противницу, но вдруг закатил глаза и повалился на землю. Врагов осталось трое: двое целых и пострадавший от катона Сарады. Один уцелевший шиноби приземлился перед обожженным живым союзником, прикрывая его, а другой — ринулся в ближний бой.

Шикамару нервно дрожал.

Делать… Я должен… что-то… делать…

Но он не мог и шевельнуться, не мог думать. С начала боя прошло секунд пятнадцать, не более. Шикамару не знал ни потенциал Сарады, ни возможности врагов из Звука, а сам истратил всю чакру до последней капли. Пятнадцать секунд назад он должен был умереть, но все еще дышал. И не было никакой гарантии, что он все-таки не погибнет в следующее мгновение.

Сарада тем временем вовсю сражалась с шиноби из Звука. Юркая и быстрая, она каким-то образом уворачивалась от ударов мужчины и даже немного задевала его кунаем.

— Черт, это Учиха! — выпалил раненый, заканчивая тушить себя.

— Наконец-то понял, — проворчал второй.

Они тоже включились в бой, но девочку это не смутило. Черная радужка глаз вспыхнула красным. Пробудился шаринган. Теперь Сарада сражалась сразу с тремя. Со стороны это выглядело потрясающе, потому что даже втроем мужчины не могли задеть увертливую девчонку. Она предугадывала любые атаки.

Однако даже шаринган не был всесилен. В какой-то момент им все-таки удалось подловить Сараду: она споткнулась, не успела увернуться, и в живот ей глубоко вошел кунай.

— Вот и все, Учиха.

Сарада выпучила глаза, хватаясь ладонями за руку, все еще вдавливающую кунай ей в живот, и страшно побледнела.