— Ты ведь хочешь возродить свой клан, — он тихо улыбнулся. — Значит, должен мыслить на несколько ходов вперед. Это основа выживания шиноби. Тот, кто просчитает больше ходов — победит. А твой старший брат, Саске, мыслит на десятки ходов вперед, так что обычно все идет по его плану. Советую взять на вооружение.

Саске помрачнел и крепко сжал пальцами палочки. Воспоминания о трагедии и Итачи давались ему нелегко, как и всем им.

— Шисуи, ты придешь завтра на арену? — спросил Саске немного небрежно.

Но Сарада догадывалась, что в душе ему это очень важно. Он хотел показать Шисуи, насколько вырос. Насколько выросли они оба: и он, и Сарада. Шисуи ведь не мог судить об этом, тренировки с ним прекратились в тот самый день, когда за подготовку Саске к экзамену взялся Рокудайме.

— Прости, Саске, — ответил Шисуи с печальной улыбкой. — У меня завтра миссия.

Саске сцепил зубы.

— Миссия в такой день?! Почему ты не отказался?

— Потому что пока ты будешь отстаивать честь Листа на арене, я буду защищать его снаружи. Кто-то должен дежурить на стене, пока длится экзамен, именно поэтому я взял миссию. Я хочу защитить то, что мне дорого: вас и Коноху.

За столом повисло молчание. И Сарада, и Саске переваривали слова своего старшего товарища.

— Приятного аппетита, — бодро сказал Шисуи и принялся за еду. — М-м, получилось совсем неплохо! Давайте, ешьте, пока не остыло.

****

Сарада ворочалась на своем диване и не могла заснуть. Мысли о завтрашних боях и о том, что она знает о грядущей трагедии и молчит, изводили ее как никогда. Одна в пустой гостиной. Здесь не было ни Какаши-сенсея, ни Шикамару с его шоги, ни шумного Наруто. Никого. И некому было отвлечь ее от мучительных размышлений.

Раньше Сарада побежала бы к Итачи и все ему выдала как на духу. Про свои тревоги, про то, как все сложится в будущем. Но сейчас…

Не дождетесь. Больше никто ничего не узнает. Ни слова. Ни папа, ни Шисуи, никто другой.

Старик Третий спас ее от Данзо, она была ему благодарна. Кроме того, он был дедом Конохамару-сенсея и мысль о том, что, зная о гибели Сандайме, она собирается молчать, ворошила истекающую кровью совесть. Но в то же время в сердце Сарады проснулся цинизм.

Если так должно быть — пусть так и будет. Я не стану вмешиваться. Я не хочу, чтобы мир менялся еще сильнее. Все, что меня волнует, — это жизни моих близких и родителей моих друзей. Они не должны погибнуть, и только за это я готова вмешаться. Ни за что другое. Как видишь, плохой из меня Хокаге, Шисуи-сан. Я слишком эгоистична.

Единственное, что было способно поколебать опоры цинизма Сарады, мысль о том, что в ее будущем Шисуи не было и что своим молчанием она убивает его. Сарада ворочалась с боку на бок и все порывалась встать и поговорить с Шисуи, но всякий раз что-то удерживало ее. А именно — воспоминание о разговоре с Итачи и последствиях этого разговора. Она боялась, что знание будущего преобразит Шисуи так же, как когда-то Итачи, и страх этот был настолько силен, что никакие сомнения не могли заставить Сараду рассказать кому-либо о нападении, которое готовилось уже завтра.

Глава 46. Привычка опаздывать

46

Толпа гудела. Люди разговаривали, делали ставки, шутили, смеялись. Для всех это был фестиваль, но не для восьми генинов, которым предстояло сразиться на арене, и не для их близких.

Сарада сидела рядом с Сакурой и Ино и ждала начала боев.

— Ой, Сарада! А каково это — жить с Саске-куном, а? — прощебетала Ино.

Сакура при упоминании имени своего будущего супруга дернулась и перестала нервно кусать губы. Сараду вопрос поставил в тупик. Она не думала, что мамина подруга будет проявлять столько интереса к ее отцу.

— В каком смысле?

— Какой он в быту?

— Такой же, как и всегда, — Сарада пожала плечами. — Мы почти не общаемся дома.

— Вот как… А старший, Учиха Шисуи-сан?

— Ино! — возмутилась Сакура.

— Что-о? — протянула та с искренним недоумением.

Сарада спокойно ответила:

— Шисуи-сан очень заботливый и добрый.

Краем глаза она заметила, как Ино подмигивает Сакуре. Сакура в ответ толкнула ее плечом. Ино рассмеялась.

Сарада не понимала, как мамина подруга может быть так беззаботна. Ее друзья должны были сражаться на арене, а Ино…

Она ловила себя на мысли, что сам экзамен, на котором молодые генины рискуют жизнью на потеху зрителям, вызывает у нее отвращение. Однако все это было лишь миниатюрной моделью войны. В реальности всем им предстояло пройти не менее тяжелые испытания и, возможно, такой суровый отбор на экзамене действительно имел смысл? Все они — шиноби. Если не хотелось такого — нужно было все бросать и, как Шинко, идти работать в чайную. Но ее близкие легких путей не выбирали, может, поэтому им удалось стать великими?