Читаем Не надо, папа! полностью

Она приложила к закрытым векам прохладные ладони, пытаясь хоть как-то облегчить боль, но это не помогло. Глаза горели, пульсировали. Сильнее и сильнее… Горячее и горячее. Чувство вины, которое разрослось в ее душе до масштабов океана и все это время подводило Сараду к границе безумия, будто бы смешалось с чакрой и устремилось к глазам. Глазные яблоки словно накачивались расплавленным железом. Мучительный стон вырвался из груди. Это невозможно было терпеть. Сарада с огромным трудом пыталась побороть желание выцарапать самой себе глаза, лишь бы избавиться от этой боли. Что-то теплое потекло по щекам… Глаза действительно плавились? Она ослепла?

Сарада закричала, как будто это могло облегчить страдания.

Почему это происходит? Зачем существует этот мир, в котором нет ничего правильного, ничего надежного, а все светлое — это просто миражи, которые люди создают чтобы обманывать друг друга?

Шиноби в тигриной маске с красными узорами, который протыкает ей руку кунаем; люди с оторванными конечностями, лежащие в лужах крови на улицах Конохи во время нападения Кьюби; трупы людей из клана Учиха на улицах квартала. И эта невыносимая адская боль в глазах, сейчас…

Зачем существует мир, в котором столько боли? Почему все так цепляются за жизнь, чем она ценна? Я уже умирала однажды, почему-то безуспешно. Это было не так страшно и не так больно. Жить — куда больнее. Тогда — почему?!

Пульсирующая боль начала понемногу спадать. Сарада отняла от лица руки, осторожно открыла глаза и увидела свои ладони, перепачканные чем-то темным и мокрым.

Кровь?

Не ослепла, видит.

Она вытерла со щек кровь. Все тело била дрожь.

И вдруг инстинкты воскликнули: опасность! Сарада дернулась. В плечо ей глубоко врезался сюрикен. Еще несколько сюрикенов просвистели мимо и с громким стуком вонзились в татами. После горящих адовым огнем глаз, новая боль просто растворилась в прежней. Враг, кем бы он ни был, целился в жизненно важные точки, но Сарада дернулась, и это спасло ей жизнь.

Шаринган видел нападавшего. В бордовом мире голубой очаг чакры молниеносно перемещался по потолку. Сарада выхватила кунай и отразила новую атаку, слишком медленно, едва успела. Пусть ноги и затекли, но тело было словно чужим. Ее тело среагировало бы гораздо быстрее!

Что происходит?

Шаринган с жадностью поглощал чакру. Слабость…

Сарада вдруг ощутила связь с кабинетом покойного дедушки. Новое чувство потрясающего единения.

Она уже не была обычной девочкой – она стала частью чего-то большего. Мир принимал ее в себя и сводил на нет расстояние: Сарада глядела на потолок и ощущала его, проникала глубже в текстуру дерева, в тишину, мрак и духоту мертвых волокон. Она чувствовала комнату, как собственный организм. Не всю одновременно, только ту точку, на которой фокусировался взгляд.

Прямо над тем местом, где вниз головой притаился убийца.

Нужно атаковать его немедленно.

Чакра устремилась сквозь зрачки в сторону противника еще до того, как в сознании ожили мысли о возможных планах атаки.

Единение.

Удар.

Потолок треснул и с грохотом обрушился вниз. Враг, не ожидавший, что его опора настолько хрупка, не удержался и сорвался. Слабость подкосила ноги, и Сарада рухнула на четвереньки, едва не выпустив кунай. Шиноби у самого пола успел перегруппироваться, приземлился на колени и вытянутую руку и ринулся на нее.

Сарада с трудом поднялась. Шаринган читал атаки, но тело не успевало… Катастрофически не успевало! Убийца выхватил меч, Сарада отбивалась уже двумя кунаями, но сражаться с сильным мужчиной в таком состоянии было слишком трудной задачей.

Непослушное тело, будто чужое, внезапная слабость, разбитый новыми открытиями рассудок… Меч с противным лязгом ударялся и терся о клинки кунаев. Сарада едва стояла на ногах. Последние несколько минут ей удавалось выживать лишь за счет шарингана. Гендзюцу не работало. Она никак не могла поймать взгляд мужчины, скрытый за белой медвежьей маской с узорами.

Анбу.

Сарада не думала о том, почему на нее напал Анбу. Не удивилась. Она уже ничему не удивлялась. Сражаться с членом Анбу даже в лучшей форме было самоубийством, а сейчас и подавно, и единственная мысль, которая вертелась в усталом сознании, твердила: как только закончится чакра и отключится шаринган — ты умрешь.

Сарада, шагая назад под напором атак, споткнулась, и в то же мгновение мощный удар ногой в живот откинул ее к стене. Она видела, но не успевала увернуться. Внутренности свело. Этой ночью Сарада просто купалась в боли. Она готова была на любое спасение из этого ада, даже на смерть, но почему-то продолжала сражаться. Всеми силами цеплялась за жизнь, в которой не видела смысла. Инстинкты были мощнее разума.

Шиноби в маске медведя во мгновение ока очутился над ней и наискось ударил мечом, метя в шею. Сарада с трудом задержала его скрещенными кунаями. Слабые руки дрожали. Удар по лицу. Кунаи соскользнули с лезвия, убийца перекинул меч в правую руку и направил клинок ей прямо в живот. Глаза Сарады распахнулись от ужаса. Жжение в сетчатке… и…

Единение.

Время будто замедлило свой бег.