– Лети, пусть у тебя все сложится, начни сначала, ты об этом говорила. Побеждай, будь той умницей и красавицей, которую я люблю. – Эти слова отваливаются от меня кусками, я силюсь продолжить, пытаюсь выдавить из себя позитив, так необходимый ей для того, чтобы прожить без меня целую новую жизнь, но не могу придумать больше ни слова и боюсь, что у меня лопнут нервы. Все уже сказано, я хочу бежать без оглядки, хочу засветить кому-нибудь промеж глаз. Хочу… сам не знаю чего. Уползти куда подальше и надеяться, что завтра мне удастся подняться.

Она стоит слишком далеко от меня и беззвучно плачет. Каждая ее слезинка – как забитый мне в сердце гвоздь.

Она действительно от меня уезжает.

– Я люблю тебя, Девон. Люблю давно. Окончательно я поняла это в гараже, когда мы воевали с Синди. Слова вырвались тогда сами по себе, но это правда.

Да? Что, если любви недостаточно?

Для меня невыносимо сознавать, как далеко она будет от меня.

Ее больше не будет, не будет ее поцелуев, ее смеха.

Ее рыдания убивают меня. Я отбрасываю свой гнев, остается только мучительная тоска. Я со стоном тру себе лицо, смотрю на нее.

– Иди сюда, детка.

Она подходит, я встаю и привлекаю ее к себе, медленно заключаю в объятия, целую в макушку, вдыхаю такой любимый ванильный аромат, прижимаюсь щекой к ее волосам. Зря я не говорил ей, как чувствовал себя в последние дни, хотя это ничего не изменило бы. Важнее всего то, чего хочет она.

Закрыв глаза на свою боль и на первобытный инстинкт, подсказывающий, чтобы я попытался заставить ее передумать, – это было бы несправедливо, – я хрипло говорю то, что должен сказать:

– Я полюбил тебя тем первым вечером, в амбаре. Тот поцелуй был лучшим во всей моей жизни. Стоило мне на тебя взглянуть, и меня охватывал жар, это было сильнее меня. Ты – все, что мне нужно. Ты – само совершенство, ты в курсе?

И больше не моя.

В один прекрасный день она найдет кого-нибудь лучше меня. Возможно, кого-то в ЦЕРН. Эта мысль причиняет мне боль, режет, как острый нож, и я силюсь от нее отмахнуться.

– Все будет хорошо. Ты всего добьешься, – бормочу я и, стараясь ее успокоить, глажу ее по спине. – Ты пнешь там не одну серьезную задницу. Носи в волосах мои заколки.

Она комкает полу моей рубашки, губы у нее дрожат, на лице тревога.

– Я не вправе просить тебя ждать меня, я и не прошу, но для меня не существует никого, кроме тебя. Может, попробуем?

Я смотрю на нее, оба мы печалимся и мучаемся.

Довольствоваться кусками, когда она нужна мне вся? Когда каждый день без нее будет кромсать мое сердце, как бритвенное лезвие?

Нет.

Я беру в ладони ее лицо и нежно целую. Чувствую вкус соли и сожаления, поэтому роняю руки и тяжело вздыхаю. Мы разбредаемся, глядя друг на друга: ее синие глаза не отрываются от моих зеленых.

Прощай, детка.

28

Жизель

– Милая, уже одиннадцать часов. Твой телефон все время пищит. Пора вставать. – Негромкий голос Миртл разгоняет мои сны.

– Я проснулась, – говорю я и морщусь, горло царапает от пролитых за три дня слез. На самом деле я бодрствую с пяти часов утра. Ночью я почти не смыкала глаз. Я свешиваю ноги с ее дивана – моего ночного ложа с пятницы, когда я съехала от Девона. Цепляясь за простыню, постеленную мне Миртл, я вспоминаю постель Девона, его уютное пуховое одеяло. Меня переполняют воспоминания о нем. От свежей порции горечи я сгибаюсь пополам, закрываю глаза, опять валюсь на диван и закрываю ладонями лицо.

Я захлебываюсь в нахлынувшем сожалении, но не хочу выныривать, не хочу шевелиться. Отворачиваюсь лицом к диванной спинке и натягиваю на плечи плед.

– Жизель, тебе не надо в университет?

Я слышу скрип. Миртл возвращается из кухни и опускается в разноцветное кресло в нескольких футах от меня.

– У меня стипендия, могу больше не преподавать, – бурчу я себе под нос.

– Опять звонила твоя мать. Я сказала ей, что ты в порядке.

– Спасибо.

– Может, прошвырнемся по магазинам? – ласково предлагает она.

– Зачем?

– Ты летишь в Швейцарию, там холоднее, чем здесь, к тому же скоро осень. Тебе нужны теплые свитеры, плащ, термобелье, шарфы с перчатками. И ты еще не забрала свои вещи из химчистки. – Она вздыхает.

– Ладно, если вы так считаете… – Я вожу пальцем по цветочкам на ее диване.

– Ты заказала авиабилеты?

– Закажу сегодня. – Я смахиваю слезы.

– То же самое ты говорила вчера.

– Неужели? – Я ничего не помню. Последние трое суток затянуты туманом. Последнее, что мне запомнилось, – как я уходила от Девона с ноутбуком и скудными пожитками, как он сказал, что я могу пользоваться «Мазерати» до самого отъезда, а я ответила, что это не по мне, и вызвала Uber. Заявившись к Миртл, я все ей выложила, потом рухнула на диван и попробовала забыть сразу обо всем. Я пропустила его товарищеский матч, не ответила на эсэмэс Елены с вопросом, где я. Вчера не поехала на обед к маме – слишком устала, чтобы притворяться.

– Тебе бы в душ. Пуки оскорблена, я – нет.

Я с усмешкой провожу рукой по своим всклокоченным волосам.

– Сейчас встану.