Отбросив мысли о Блентоне, а заодно и все прочие мысли, я брожу по рядам, пока продавщица не спрашивает, чего я ищу. Я уже готова сказать «твидовый пиджак и брюки», но прикусываю язык и вместо этого спрашиваю, что, по ее мнению, подойдет к моим волосам. Она со смехом сгребает контрастные варианты, и я удаляюсь вместе со всем этим добром в примерочную. Молодая модная продавщица охотно делает комплимент моим волосам.

– Совсем неплохо, – уверяет она меня и направляет в салон напротив.

Облегчив свой счет на несколько сотен, я вхожу в салон, где спохватываюсь, что угодила не в клон нашего «Cut ‘N’ Curl», а в шикарное заведение. Я еще не решила, остаться мне или бежать без оглядки, а ко мне уже учтиво обращается молодая стилистка; оказывается, ее назначенная на этот час клиентка только что позвонила и сказала, что не придет. Это судьба.

Она сажает меня перед зеркалом. Я любуюсь на свою синюю копну и так хохочу, что удивляю весь салон. Это же какой-то кошмар!

Свою суть не поменяешь. Под моим спокойствием не найти искрящейся личности, моя долговязая фигура – не прикрытие для сексуальной пожирательницы мужчин. Я не исчерпываюсь занудством, остроумием, девственностью. Просто это – я, черт возьми, даже если временно потеряла себя после фиаско с Престоном.

Из головы не выходят слова Миртл: «Делай то, что отправляет твое сердце в полет. Каждый твой вдох должен исполниться смысла».

Больше я не гадаю, что там думает д-р Блентон вместе с коллегами, больше не силюсь уподобляться другим – ни внешне, ни внутренне. Я хочу написать и защитить диссертацию, это непреложный факт, но пусть это будет труд моей души.

Стилистке надоедает ждать.

– Итак, чего вы хотите?

Жаль, что здесь нет тети Клары – я бы предпочла довериться ей; но она поймет. Все происходит быстро. Я чего-то лишаюсь, не успев ухватиться за это «что-то». Я спешу, я напряжена, как натянутая струна. Мысленно перечисляю все то, чего хочу, чего по-настоящему хотела целых пять долгих месяцев. На первом месте чувственный рот Девона, то, как он на меня смотрит, утверждая, что мне это чудится.

Я хочу его, но на этом пути меня подстерегает беда, конец дружбы. Я вздыхаю, возвращаясь к реальности. Всему свое время. Сначала – волосы.

13

Девон

Войдя в клуб «Рейзор», я проглядываю сообщения Жизель за последний час. Я не видел их, пока не закончилась последняя встреча; потом поехал в пентхаус, принял душ, переоделся и поспешил сюда.

Первая эсэмэс гласит:

За ней идут другие, их я тоже не видел:

Вот это меня рассмешило (пока я не прочел остальное), потому что вчера вечером мы отлично провели время. Полакомились печеньем, а потом Жизель поставила тревожный, совершенно кошмарный французский фильм с субтитрами, где главный герой каждые пять минут заливается слезами. В промежутках между приступами раздражения я кидал в Жизель попкорном, она в меня. В конце концов мы забыли про фильм и устроили в моей гостиной попкорновую войну, в которой Миртл воевала на моей стороне; когда ведро кончилось, Миртл сказала, что мы психи, и ушла спать. Тогда я поставил под свою ответственность «Неделю акул» (ну, нестрашно мне, что поделаешь), и Жизель прилипла к экрану. Оказывается, ей тоже подавай ужастики. Мы час сидели на диване, обсуждая акулью анатомию (там главное – хрящи). Она рассказала, что акулья шкура покрыта миллионами зубчиков (называется «кожные зубцы»), направленных назад, что уменьшает поверхностное сопротивление и повышает скорость акулы. По мере роста акула сбрасывает прежние зубцы и отращивает другие, длиннее прежних. Отвратительно, но я слушал, разинув рот. Таких умных, как она, я еще не встречал. Потом я помог ей застелить диван и принес подушку. И ушел спать. Как и положено. Я такой!

«ИЗ ПОДБОРКИ СЛУЧАЙНЫХ ФАКТОВ: СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ ПРОЙДЕТ МЕТЕОРИТНЫЙ ДОЖДЬ, КРУПНЫЕ МЕТЕОРИТЫ ВОЙДУТ В НАШУ АТМОСФЕРУ СО СКОРОСТЬЮ 110 ТЫСЯЧ МИЛЬ В ЧАС».