Читаем Не мой вариант полностью

– В тот вечер я сидела в больнице и совсем забыла про Карлтона – так звали игрока в лакросс. Ночью папы не стало. Я проверила, разослал ли Карлтон постыдное видео – оказалось, что нет. Возможно, он узнал про моего отца: городишко маленький, папа был мэром, новости разлетаются быстро, вот в нем и проснулась совесть. Может, он вообще не собирался выкладывать видео, а просто хотел иметь на меня компромат. На следующий день начинались занятия, и я боялась, что он каким-то образом его использует в первый же день. Но он не все про меня знал: с виду я смирная, но умею строить планы.

– Месть?

Я киваю.

– Причем лютая. – Он усмехается.

Я опускаю глаза. Если бы ты только знал, что я замышляю о тебе!

– Я работала в учительской – убиралась, наводила порядок. Ну, и имела полный доступ ко всей информации. Отметки, контрольные, пароли учителей для входа в компьютеры. Ничем этим я никогда не пользовалась.

– Делала за него уроки, только и всего.

– Все ошибаются. Назавтра я пошла в школу без маминого ведома. Чувства в полном раздрае, в голове туман, злость такая, что… На все и на всех. – У меня перехватывает дыхание. – Это была не я.

Он прижимает меня к себе.

– Мне очень жалко твоего папу.

Я киваю.

– Я не зарегистрировала свой приход, потому что не собиралась оставаться. Просто заглянула в учительскую, обняла секретаря – милейшую старушку, слышавшую о несчастье с отцом, – и стащила код от шкафчика Карлтона. Всем ученикам полагалось оставлять телефоны в шкафчиках. Пока все были в классах, я отперла его шкафчик и забрала телефон. Учебники не тронула – пусть учится. Я была в таком состоянии, что с меня сталось бы взорвать все, что имело отношение к нему.

– Ты крепкий орешек!

– Тебе еще не надоело?

– Ты никогда мне не надоешь.

– Чего только не найдешь в этих телефонах! Я вернулась домой – официально я не была в школе – и нашла в его телефоне два видео: на них он пил и нюхал кокаин.

Он удивленно смотрит на меня.

– Откуда ты взяла пароль?

Я показываю на свою голову.

– Отсюда. Я несколько раз видела, как он его вводил. Если что увижу, то уже не забуду. Я отправила эти видео его родителям с его же телефона. Это было легче легкого. Если разобраться, я ему только помогла, иначе он стал бы наркоманом. На следующей неделе родители поместили его на реабилитацию, и он пропустил половину выпускного года. – Я молча выдерживаю долгий взгляд его зеленых глаз.

– Слишком жестокая месть?

– Какое там! Между прочим, я… завелся.

Я краснею, о чем свидетельствует отражение в зеркале лифта.

– Как интересно!

Секунды ползут нетерпимо медленно, пока звонок не оповещает, что подъем завершен.

Он выводит меня из кабины лифта, и мы идем по коридору.

– Видео с тобой так никто и не увидел?

– Наверное, только его приятели, те, кто заснял все это позорище. В их тусовке это обсуждалось, мне адресовались сальные шуточки, мне было больно, но я старалась не реагировать. Все перевесила смерть отца. – Те траурные дни подернуты в моей памяти едким туманом. – Если бы это видео увидела моя мать, оно бы ее добило. Ее бы посадили – за убийство Карлтона.

– Да уж… А Престону ты как отомстила?

Я мотаю головой.

– Никак.

– Почему?

Я пожимаю плечами, чувствуя тяжесть его вопроса и сама недоумевая.

– Не знаю.

Мы доходим до его двери, он с улыбкой отпирает замок.

– Добро пожаловать на траходром, детка.

Мы входим, дружно смеясь. Он опускает на пол извертевшуюся Пуки, и та, сразу найдя у двери тапочки, справляет в них малую нужду.

– Вот дерьмо!

– Не надо преувеличивать. И вообще, такое с ней случается только от нервов. В девяноста процентах случаев она нервничает.

– Это, конечно, все меняет.

– Не хочется тебя расстраивать, но теперь ты делишь кров с двумя женщинами. – Я ослепляю его улыбкой. – Остается надеяться, что у нас не совпадают циклы, а то возьмем и слопаем все твое мороженое и будем реветь из-за любого пустяка.

От этой перспективы он бледнеет.

– Шучу. У маленьких собачек течка обычно бывает три-четыре раза в год, у крупных – раз в полгода. Эта вообще стерилизована, так что выдохни. – Я хлопаю его по руке и поднимаю пострадавшую тапку.

– Брось, – останавливает он меня. – Лучше займемся твоим обустройством.

Я прохожу следом за ним в просторную свободную гостиную с дорогими диванами из серой кожи, двумя огромными креслами на хромированных ножках, гигантским экраном, спортивными трофеями во встроенных белых шкафах вдоль задней стены. Полы в гостиной бамбуковые. Стены увешаны фотографиями Девона, одна особенно выразительна: на ней он в сине-желтой форме, сама сосредоточенность, ловит мяч в разгар игры. На другой он без шлема, потный – с улыбкой на лице принимает после матча приз «самому полезному игроку». Тот матч я смотрела, это был финал турнира Лиги чемпионов AFC.

В окне справа мерцает огнями центр Нэшвилла. Дальше виднеется восточный берег реки Камберленд и стадион «Ниссан».