Мэри Хиггинс Кларк

Не кради мои годы

Любимого мужа, отца, деда и прадеда.

И дядюшки для его милых племянников и племянниц.

Мы любили тебя.

Покойся с миром.

Благодарности

Но я сдержала ворчание, а слова «предположим» и «что если» так и застряли у меня в мыслях. Я взялась за работу и через четыре месяца поняла, что мне не нравится то, о чем я пишу.

Вы матерый писатель? Это еще не значит, что ваши истории всегда идут так, как вы их задумали. Я выкинула уже написанное и начала сызнова.

С радостью говорю спасибо Майклу, моему издателю, наставнику и хорошему другу на протяжении многих лет. Мы уже заказали себе праздничный обед. И я знаю, что на нем будет происходить. За бокалом вина Майкл посмотрит отрешенно и скажет: «Я тут подумал…» И все начнется сначала.

Мой редактор Кэти Саган – замечательный человек. Знаю, у нее всегда много дел с другими авторами, но, поработав с ней в нашем мистическом журнале, я поняла, какая она молодец, и снова подкинула ей задание. Это второй роман, над которым мы работали вместе. Спасибо, Кэти.

Спасибо команде «Саймон и Шустер», которые превратили рукопись в полноценную книгу: руководителю производства Джону Уолеру, заместителю директора отдела технического редактирования Джипси да Силве, художнику Джилл Путорти и художественному директору Джеки Соу за замечательное оформление обложки.

Как обычно, благодарности моей домашней команде поддержки: Надин Петри, Агнесс Ньютон и Ирэн Кларк.

Всегда люблю Джона Конхинея, исключительного человека. Не могу поверить, что мы отметили пятнадцатую годовщину свадьбы, – кажется, это было только вчера. Да будет наше завтра полно любви и смеха, с нашими детьми, внуками и друзьями.

И всем вам, мои читатели. Я искренне надеюсь, что вам понравится эта история. И вновь хочу привести замечательную цитату: «Книга закончена. Радуйся, писатель!»

Будьте здоровы и счастливы.

Пролог

1474 г. н. э.

Когда в нежной тишине поздние тени опустились на стены Вечного города Рима, престарелый монах, сгорбившись, молча направился в тайную сокровищницу, скрытую в одной из трех комнат Библиотеки Ватикана. Здесь хранились две тысячи пятьсот двадцать семь манускриптов на иврите, греческом и латыни. Некоторые из них пришлые могли читать только под строгим надзором хранителей Библиотеки. К остальным доступ для непосвященных был закрыт вовсе.