Читаем Не комильфо! (СИ) полностью

-Да кто она такая, чтоб я перед ней извинялся?! Она же действительно такая! Прости, мам, я тебя, конечно, люблю, но перед… этой я не извинюсь, – говорю я, включая компьютер. Я вообще не понимаю, зачем мне извиняться, если начал все не я. Тем более на правду не обижаются, так что химичке нечего было выть на всю школу, что я такой плохой. Я уверен, что ее обсуждают, где только можно и кто только может. Исправилась бы лучше, чем обижаться.

-Юр, извинись. А если нет, то я с тобой по-другому разговаривать буду. Хватит вести себя как ребенок, взрослеть пора и думать, что ты говоришь и кому ты это говоришь.

-И не подумаю. Она сама виновата.

-Хорошо, – тихо говорит мама и, закрыв дверь, уходит в другую комнату.

Ну, вообще шикарно! Из-за этой куклы я еще и с мамой поругался. Я же говорил, что она виновата. Если химичка извинится первой, я, так и быть, тоже попрошу прощения, но никак не наоборот. Даже если мама попросит, а я ее очень люблю, все равно первым не подойду. Это просто дело принципа. А вот перед мамой все-таки стоит извиниться. Я и так у нее не сахар, а чтоб она обижалась из-за такой ерунды (именно так), не хочется.

Да, точно, обязательно извинюсь, только завтра утром. Сейчас уже поздно.


-Юрка! Вставай! В школу опоздаешь! – кричит мама из коридора.

Господи, будь милосердным, отмени уроки по субботам. Вместо того чтоб спать, я должен вставать и идти в эту школу. Хотя я сам виноват, что вставать мне тяжело, нужно было ложиться спать сразу, как пришел, а не в три ночи, когда в семь вставать. Все, со следующей субботы так и буду делать. Наверное.

-Ты встаешь? Я же ведро холодной воды на тебя вылью, как было в прошлый раз. Вставай уже!

-Уже… Еще чуть-чуть, – сонным голосом отвечаю я маме, а сам натягиваю на себя одеяло. Если мама все-таки решит меня облить водой, то хоть не так будет холодно. Одеяло же меня спасет.

-Вставай, кому было сказано? – стягивая с меня моего защитника, говорит совершенно незнакомый человек, по крайней мере, его голос я слышу в первый раз.

-Мам, если это ты, то я сейчас встану, только давай без водички?

-А я и не мама, – вновь звучит этот голос.

Вот же блин, убью, если это не мама. Кто такой смелый, что осмелился будить меня? Утром я чертовски зол, так что смельчаку явно не поздоровится.

Мне пришлось встать с кровати. Ну, во-первых, мама не на шутку разозлилась, а во-вторых, это неизвестное чудо, что решило поиграть в мою маму, все никак не хотело отстать от меня, дергая то за руку, то за ногу. Это только веселило, но до тех пор, пока это существо не стало меня щекотать.

-Отстань, надоедливое существо, я сейчас встану, – не выдержав издевательства над моими пятками, сдаюсь я и, скинув одеяло, смотрю по сторонам в поисках утреннего чуда.

Я увидел его на кровати. Он, обхватив руками колени, внимательно смотрит на меня своими радостными темно-карими глазами. Я бы даже сказал, что это девочка, так как ни один нормальный пацан не сделает себе каре с густой прямой челкой. И этот мальчишка тоже в очках. Как же мне везет, ммм…

-Ты кто? – зевая, спрашиваю я. Потянувшись, встаю с кровати и нехотя плетусь к двери. Все-таки не с субботы, а с понедельника начну рано ложиться. Такое чувство, будто еще секунда и я упаду и вновь усну.

-Я твоя советь. Приятно познакомиться.

Пха-ха, совесть. А я тогда кто?

-А я банан. Тоже очень приятно с тобой познакомиться.

-Но я не шучу. Я действительно твоя совесть. Просто ты со мной никогда не разговаривал и не слушал, поэтому мы и не знакомы.

-Ага-ага, – говорю я, заходя в ванную.

Тоже мне, совесть нашелся. Мне всегда казалось, что совесть должна быть противоположного пола хозяину. Но мало того, что моя якобы совесть мальчишка, так еще и очкарик. Круто, всегда об этом мечтал!

-Но я, правда, твоя совесть, – не унимается мальчик, следуя за мной по пятам: и в ванную, и в туалет (пришлось ждать «совести» за дверью), и даже на кухню. А мама, кажется, ничего не слышит и не видит. Вот я бы сразу заметил, что к моему сыну пристает мелкий мальчик, называясь его совестью. А может, я сошел с ума? Или все еще сплю?

-Эй! Ты слышишь меня?

-Я тебе сказал, что если ты моя совесть, то я тогда банан. Отстань от меня, по утрам я жутко злой.

-Мне все равно. Я поговорить пришел, – жалобно пищит мальчик, внимательно глядя мне в глаза.

Знаете, могу поклясться, что видел уже этого паренька, я видел уже эти глаза. Глаза цвета горького шоколада.

-А ты отстанешь, если я соглашусь? – не выдержав приставучести «совести», соглашаюсь я.

-Конечно. Об этом я и хотел поговорить.

-Ладно, но если не отстанешь, беги из страны.

«Совесть», победно улыбнувшись, садится рядом со мной и тоже начинает завтракать.

А мама, точно его не видит?! Вряд ли такое наглое существо, как моя (а моя ли?), совесть, сложно не заметить.

====== Глава 2. ======

Позавтракав, я иду в свою комнату. Приставучая Совесть, копируя мою походку, следует за мной, иногда щипая за бока. Если бы я не хотел спать, давно бы уже придушил настырного гостя.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Нежелательный вариант
Нежелательный вариант

«…Что такое государственный раб? Во-первых, он прикреплен к месту и не может уехать оттуда, где живет. Не только из государства, но даже город сменить! – везде прописка, проверка, разрешение. Во-вторых, он может работать только на государство, и от государства получать средства на жизнь: работа на себя или на частное лицо запрещена, земля, завод, корабль – всё, всё принадлежит государству. В-третьих, за уклонение от работы его суют на каторгу и заставляют работать на государство под автоматом. В-четвертых, если он придумал, как делать что-то больше, легче и лучше, ему все равно не платят больше, а платят столько же, а все произведенное им государство объявляет своей собственностью. Клад, изобретение, сверхплановая продукция, сама судьба – все принадлежит государству! А рабу бросается на пропитание, чтоб не подох слишком быстро. А теперь вы ждете от меня благодарности за такое государство?…»

Михаил Иосифович Веллер

Драматургия / Стихи и поэзия
Драмы
Драмы

Пьесы, включенные в эту книгу известного драматурга Александра Штейна, прочно вошли в репертуар советских театров. Три из них посвящены историческим событиям («Флаг адмирала», «Пролог», «Между ливнями») и три построены на материале нашей советской жизни («Персональное дело», «Гостиница «Астория», «Океан»). Читатель сборника познакомится с прославившим русское оружие выдающимся флотоводцем Ф. Ф. Ушаковым («Флаг адмирала»), с событиями времен революции 1905 года («Пролог»), а также с обстоятельствами кронштадтского мятежа 1921 года («Между ливнями»). В драме «Персональное дело» ставятся сложные политические вопросы, связанные с преодолением последствий культа личности. Драматическая повесть «Океан» — одно из немногих произведений, посвященных сегодняшнему дню нашего Военно-Морского Флота, его людям, острым морально-психологическим конфликтам. Действие драмы «Гостиница «Астория» происходит в дни ленинградской блокады. Ее героическим защитникам — воинам и мирным жителям — посвящена эта пьеса.

Александр Петрович Штейн , Гуго фон Гофмансталь , Исидор Владимирович Шток , Педро Кальдерон де ла Барка , Дмитрий Игоревич Соловьев

Драматургия / Драма / Поэзия / Античная литература / Зарубежная драматургия